Вопреки обыкновению

5.

Сначала Мирра очень долго не могла заснуть, потом погрузилась в подобие сна, в котором весь предыдущий день повторялся и повторялся; доходя до определенного момента, он начинался заново. Драконица словно одновременно была и участницей действия, и могла наблюдать со стороны, но абсолютно ничего не могла изменить. Во сне все дублировалось в мельчайших подробностях и надоело в итоге, как ноющий зуб.

Проснулась девочка разбитой и даже еще больше уставшей, чем накануне вечером. Голова казалась тяжелой, но в тоже время пустой. Искры, прежде с легкостью высекаемые из пальцев простым щелчком, получались мелкими и мгновенно гасли. Мирра ощущала себя вялой и беспомощной.

Сквозь занавеси на окне пробивался солнечный свет. Один особенно настойчивый луч прочерчивал свой путь по подушке, прыгал на растрепанные волосы, заставлял жмуриться, скользя по ресницам, и никак не желал уходить. Драконица нехотя села на постели, недовольно хмурясь. Ночная рубаха измялась от бесконечных метаний по простыням. Одеяло сбилось неприглядным комком в изножье.

Мирра потянулась, невольно ойкнув от боли в мышцах, едва поднимая руки, расчесала спутанные кудри и заплела косу, переоделась в свежее платье, подпоясалась, с тайным удовольствием ощутив под пальцами спрятанные в поясе подарки, и вышла из комнаты. Из кухни доносились уютные тихие звуки: насвистывание, бряканье посудой, какие-то стуки. Почему-то они навеивали воспоминания из раннего детства, когда девочка просыпалась и со всех ног бежала к матери, чтобы прижаться к ней, уткнуться носом в пахнущую едой юбку и забыть ночные тревоги. Мирра почти неслышно миновала коридор и встала в дверном проеме.

- Завтракать будешь? - приветствовал вопросом Жюль.

Его сияющий вид служил доказательством того, что сон парня был, в отличие от ее сна, безмятежен и легок. Гость снова, видимо, нахально порылся в припасах хозяйки, и от души применял свои кулинарные навыки. Что-то шкворчало на сковороде и манило аппетитным запахом.

- И тебе доброе утро, - ответила девочка, зевая. - Ты решил меня откормить?

- Нет, просто сам люблю покушать, - улыбнулся  Жюль. – Особенно плотно и не на скорую руку!

- Редкое пристрастие в нашем быстротекущем и дорогом времени. Твоя мама, часом, не была пленницей дракона и любительницей посочинять книжки? - Мирра как-то совершенно неожиданно для себя вспомнила кулинарную книжку, некогда подаренную магом Флапом.

- А Мракнесущий ее знает, - пожал плечами парень и поставил сковородку на стол. – Никогда не интересовался.

Омлет, приправленный травками, пах изумительно, пузырился солнечными кругляшами и манил поскорее воспользоваться столовыми приборами.

- Ты что, не знаешь свою маму? - девочку больше заинтересовала деланно-безразличная реакция гостя, чем завтрак.

- Как-то не приходилось с ней встречаться, - Жюль наигранно накинулся на приготовленное блюдо, тщетно пытаясь скрыть снижение аппетита и настроения.

 

Мирра не думала его огорчать, как не собиралась и расспрашивать. Она слышала, что порой, бывает такое, когда роженица уходит к Мракнесущему, даже не увидев свое дитя. Видимо, случай парня был именно таким? Только почему в голосе гостя прозвучала обида и холодность? Несчастная женщина не виновата, что в нужный момент с ней рядом не оказалось подходящей акушерки или лекаря.

- Все мы хотя бы раз встретились со своей родительницей: при появлении на свет, - девочка дотянулась до руки Жюля, лежащей на столе, желая ободрить, но прикосновение только разозлило парня.

Он вскочил на ноги и заметался по кухне. Слова лились из него ядовитым потоком и говорили о давней и глубокой обиде.

- Думаю, если бы существовал способ избавиться от меня еще до рождения, моя матушка непременно бы им воспользовалась. Мне едва ли был день от роду, когда я очутился на пороге сиротского приюта, абсолютно голый, синий от холода и голодный. Все мое наследство составляли несколько обманок, видимо, по неосторожности забытые в моих стиснутых кулаках. Нянька выкармливала меня, не всегда воловком, чаще пустым бульоном или пережеванным хлебом, потому что приют был беден. И дала имя Жюль, потому что любила короткие и простые имена. Я носил одежду, еще до меня заношенную до дыр старшими детьми. Меня шпиняли такие же, как и я сироты, потому что у них когда-то была семья, и их не оставили просто умирать на каменных ступенях. К ним приходили дальние тетки, приносили сласти, а я смотрел на чужие радости и пытался понять, в чем провинился перед своей семьей, или женщиной, что меня родила. Единственной моей забавой были обманки, бережно сохраненные нянькой, и переданные мне после. Я берег их, и не раз дрался, чтобы отстоять право ими владеть. Лет до пяти каждый называл меня, как хотел: щенок, сосунок, просто "эй, ты". А потом нянька сговорилась с дядюшкой Ласом и отдала меня к нему на учение в так называемую Тайную Академию воровства. Потому что я был худым, вертким, мало говорил, все понимал и мог постоять за себя. Первым делом меня там стали называть по имени, а вторым, пообещали, что за каждый срезанный у добрых людей полный сигментами кошелек мне будет причитаться большая миска вкусной похлебки. Ты считаешь, я мог отказаться?

- И это происходило в нашем королевстве? - девочка даже не подозревала о существовании сиротских приютов и специальных школ для обучения воровству, а так же о том, что есть матери, так спокойно оставляющие своих детей.

- Это происходило в Империи, - в первый раз улыбнулся парень, но так криво и зло, что никаких добрых чувств эта улыбка не вызывала.

- Ну, - Мирра немного растерялась, - в конце концов, твоя мать подарила тебе жизнь, а не придушила при рождении.

- Видимо, я должен быть ей благодарен за это? - он приподнял одну бровь.

- Наверное, я должна отдать тебе обманку, - драконица принялась ощупывать пояс, но парень махнул рукой и уже абсолютно спокойно бросил:



Екатерина Горбунова

#42872 в Фэнтези
#64605 в Любовные романы

В тексте есть: драконы, романтика

Отредактировано: 10.05.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться