Восемь недель лета

Размер шрифта: - +

Восемь недель лета

Алексей Стельмах

Часть первая

Лето началось в июле. У меня, как и большинства других студентов, начало лета ассоциируется совсем не с первым его днём на календаре и даже не с началом тёплой поры и открытием пляжного сезона. Лето начинается после того, как ты удачно сдал все экзамены и благополучно завершил сессию. Именно после того, как в зачётке будут стоять стройным рядком оценки за каждый предмет, студенты начинают чувствовать легкое дуновение тёплого ветерка, подставлять лицо и ладони лучам горячего солнца и открыто улыбаться. Таким студентом являюсь и я. Поэтому, как я уже говорил, лето для меня началось в июле, когда я, исхудавший и порядком потрёпанный бессонными ночами и пост экзаменационными посиделками , приехал домой, в родной посёлок, где и должен был провести ту часть лета, которая отводилась под каникулы. Но, честно говоря, я был совсем не в восторге от того, что придётся проводить летний отдых именно на своей малой родине. Почему? Попытаюсь объяснить.
Мой посёлок находился в одном из самых больших районов страны, но, к сожалению, не в самой экономически развитой его части. Особой прибыли району наш посёлок не приносил, так как находящийся тут завод просто занимал территорию посёлка. На заводе трудилась лишь небольшая часть населения. Ещё одна такая же часть стояла на фронте труда нашего доблестного колхоза, который приносил ещё меньше пользы, нежели выше названный завод. Остальная же часть населения, за исключением небольшой, тоненькой прослойки, занималась земледелием, животноводством и перебивалась по наёмным работам, всевозможным командировкам и прочим местам непостоянного заработка. Таким образом, я думаю, многие сделали вывод, что мои, так скажем, соотечественники, в большинстве своём, составляли ту часть населения, которую в умных книгах называют «рабочие и крестьяне». Именно этот факт меня не радовал больше всего, когда я шагнул на родную землю. Если уж говорить о сверстниках, то скажу, что многие мои одноклассники пошли по стопам родителей и других родственников, оставшись в посёлке или же выехав в близлежащий городишко, отучившись в ПТУ, после окончания которого, они вернулись обратно на родину. А среди этих людей почти не встретишь человека, который мог бы мыслить о высоком и стремиться к постижению всевозможных знаний о мире и жизни в целом. Мое отношение к землякам может показаться слишком уж высокомерным, но все-таки я имел основания так к ним относиться. Таким образом, я думаю, становится понятным, что отдых на родной земле обещал мне лишь скуку, однообразие и ночи, проводимые за книгами или компьютером. Конечно, я приехал домой в первую очередь ради родителей, которые очень по мне соскучились за то время, что я учился в университете. Именно поэтому я пообещал маме и папе, что все каникулы проведу дома, рядом с ними. Пообещал, а сейчас, едва приехав, жалею об обещанном. Но не сдержать слово я не могу, ведь именно родители меня научили, что нужно до конца стоять за свои слова и всегда выполнять обещания. Да, они у меня люди чести. Оба - врачи и именно их я вношу на вершину списка самых умных и образованных людей нашего посёлка. Оба до смерти любят следить за моим здоровьем, не следя порой за своим, и, конечно же, оба постоянно упрекают меня в том, что я уж очень предвзято и слишком негативно отношусь к своим соотечественникам. Ну что же, впереди целое лето, и я думаю, что хотя бы попробую за это время несколько изменить своё мнение и отношение к жителям родного посёлка…

Но все-таки я был прав насчёт каникул. Прошло лишь пару дней с моего приезда , но за это время я уже тысячу раз пожалел, что не остался отдыхать в городе. Что бы было понятнее, почему я так думал, опишу свой распорядок дня. Просыпался я около девяти часов утра(ложась при этом после полуночи). Родители в это время либо уже были на работе, либо уходили на неё. Утренняя пробежка, зарядка, завтрак – всё это занимало у меня не более двух часов. Затем, в первые дни, я валялся на кровати, уткнувшись в детективы, убивая с их помощью время до прихода родителей с работы. Вечером я гулял по окрестностям, с наушниками в ушах, полностью погружаясь в мысли и музыку. И так на протяжении всего времени – никакого разнообразия и захватывающих событий.
Однажды, гуляя по берегу реки, я наткнулся на одно очень живописное и укромное местечко, скрывавшееся от взора за густым полотном лозы. Уголок изобилия – так я назвал это место, и с тех пор каждый вечер стал наведываться туда, несколько разбавляя свои скучные будни. Мне нравилось, что вокруг нету людей и я могу тут спокойно наслаждаться окружающей меня природой. Именно тогда я понял, почему я всё-таки люблю свой посёлок. Природа – вот главный фактор моей симпатии к данному месту. В природе нет ничего лишнего, она уникальна, ей чужды какие-то изъяны – все в природе прекрасно. С тех пор я немного унял свой негатив по поводу моего пребывания дома и стал даже спокойнее относиться к пьяным выходкам соседей, которые буквально каждый вечер отмечали окончание рабочего дня на заводе. Ну а настоящим блокатором моего плохого настроения стал неожиданный приезд Артёма.
В воскресение вечером, когда я уже собрался было отправиться в Уголок изобилия, чтобы немного побыть наедине с природой, на кухне зазвонил телефон. Мама взяла трубку. Я, оторвавшись от книги, прислушался к её словам. После непродолжительного смеха, мама весело сказала:
– Ну конечно Женя будет рад. А то ещё немного и он, по моему, сбежит из дома.
Положив трубку, мама постучалась ко мне. Всё ещё улыбаясь, она произнесла:
– Ох, у тебя уже глаза от чтения покраснели. А ну-ка быстро бросай свою книжку и беги к Кузнецовым – там тебя ждет сюрприз.
Я любил сюрпризы, поэтому, не задавая лишних вопросов, шмыгнул за дверь. Дом Кузнецовых находился в пяти минутах ходьбы от моего. Там жили родители моего лучшего друга Артёма, но я не понимал, зачем они позвали меня и какой у них может быть для меня сюрприз. Ведь сам Артём проводил лето у своей девушки Марины, в её столичной «однушке». Именно из-за этого факта я даже предположить не мог, что он приедет, поэтому всю дорогу и ломал голову насчёт сюрприза. Едва только за мной закрылась калитка, звонко звякнув металлом, я услышал оглушительный крик радости. Через мгновение меня чуть не сбил с ног долговязый, худощавый парень девятнадцати лет с острой бородкой и густыми бровями. Не переставая издавать криков радости, Артём крепко обнял меня и мощно похлопал по спине. Его ярко-голубые глаза по-детски, искренне сверкали, полностью не вписываясь в комплекс других частей лица, которые формировали из Артёма взрослого мужчину(я даже звал Артёма мужиком с детскими глазами). Радости моей не было предела и я широко улыбался, исполняя наше фирменное рукопожатие, вперемешку с танцевальными телодвижениями. Ещё несколько минут мы просто стояли с широкими улыбками и словно любовались друг другом. Затем Артём, в своей фирменной манере, громко произнёс:
– Ты чего не бреешься? Твоей щетиной только девочек малолетних пугать. Настоящая борода перед тобой.
Он сделал важное лицо и начал нежно поглаживать свою остро торчащую бородку.
– Если этот кроличий хвостик - борода, то я Джастин Бибер, блин, – сказал я, сдерживая себя, чтобы тут же не расхохотаться.
– Чёрт, а я-то думаю, кого ты мне все время напоминаешь! Точно, чувак, ты реально на Бибера похож! Особенно с этой новой чёлочкой.
– Отстань, плебей. У меня чёлка, как у Джареда Лето в его лучшие годы, так что обзавидуйся, какашка.
– Хм, подумаешь, Лето ещё один педик, особо далеко от Бибера не отошёл. Так что да, можешь гордиться этим, – Артём начал смеяться настолько заразительно, что я почувствовал, будто смех, вырвавшись наружу, разорвав мою грудную клетку.
Мы долгое время хохотали друг с друга, не замечая никого вокруг. Это была наша традиция – при каждой встрече у нас возникала этакая воображаемая дуэль, где вместо мушкетов мы использовали шутки, которые могли спокойно обидеть кого-либо другого, но только не нас. Но нам с Артёмом только это и нужно было. Выигрывала та шутка, которая была более устойчивой, либо, которая сражала обоих участников дуэли приступом смеха. Мы с Артёмом никогда не обижались друг на друга и, видимо, именно в этом и был секрет нашей столь крепкой и продолжительной дружбы.
Справившись наконец с волной смеха, мы, недолго думая, решили отправиться в круглосуточный ларёк за выпивкой, чтобы отметить приезд Артёма. По дороге мы бесновались, обзывали друг друга разными выдуманными словами, запрыгивали друг другу на спины, толкались, всевозможным образом дурачились и делали всё то, за что многие считали нас с Артёмом большими придурками и отморозками. Придя к ларьку и взяв порядочную порцию алкоголя, мы расположились в саду нашей бывшей школы, где и устроили пирушку. Оказавшись на школьной территории, на нас накатила волна ностальгии, мы долго вспоминали все наши проделки и выходки, наши влюблённости и разногласия с одноклассниками. Мы вспомнили, как однажды сидели на крыльце школы с гитарой в компании нескольких девчонок, пили пиво и пели песни Виктора Цоя. Потом туда же пришли и старшие ребята, местные хулиганы и задиры, которые начали оскорблять сначала нас с Артёмом, затем наших девчонок, а так же Виктора Цоя и его творчество. Именно после этого мы с Артёмом взорвались и возникла потасовка, которая закончилась несколькими порванными струнами на гитаре, кучей ушибов и разбитым стеклом парадного входа. Конечно, виновных тогда так и не нашли, и мы с Артёмом до сих пор дико веселимся, когда вспоминаем этот случай. И ещё, по прохождению стольких лет, мы так и не пришли к единому мнению, что послужило запалом для начала драки: то, что хулиганы оскорбили наших девчонок или же то, что они нелестно отзывались о творчестве и личности Виктора Цоя. Я всё же намерен склоняться ко второму варианту, так как музыка для нас всегда была важнее всего на свете и стояла на первом месте.
Слово за слово – и мы от прошлого плавно перешли к настоящему. Я спросил у Артёма:
– Кстати, а ты чего приехал-то? Я думал ты не посмеешь вылезть из объятий Мариши и стен её уютной квартиры. Что случилось? Она тебя кинула?
– Ты как всегда. И не надейся, что она меня кинет, – Артём криво усмехнулся. – Нет, Мариша моя с родителями уехала на две недели во Францию. А я решил посетить наш драгоценный гадюшник. Хотя, они мне предлагали ехать с ними…
– Ну ты и патриот, мля. Я бы поехал, – потянул я, – Чего отказался?
–Ты же знаешь, я не люблю макароны, – Артём махнул рукой и начал разливать оставшуюся выпивку.
–Макароны в Италии, – сказал я, усмехнувшись, – во Франции – лягушки.
–Вот, тем более, – Артём внезапно рассмеялся, громко и заразительно. Я подхватил и мы опять долго и громко смеялись. Затем Артём, улыбаясь, спросил:
– А ты так и продолжаешь страдать в одиночестве? Никого, смахивающего на девушку, не отыскал себе среди сотни людей?
Я немного приуныл – такие вопросы меня всегда вгоняли в печаль. Девушки у меня не было вот уже три года, и как бы я ни старался, больше, чем на пару свиданий объектов моего влечения не хватало, а порой они уходили от меня раньше, чем я успевал понять, что случилось. В плане отношений я был полнейшим неудачником и всегда пытался избежать разговоров на подобные темы. Но Артёму я доверял, поэтому мог с ним разговаривать об этом. Неизвестно сколько времени мы с Артёмом сидели в школьном саду и обсуждали все мои косяки с девушками. Выпивка закончилась и мы потихоньку трезвели, а наше настроение, то ли от темы разговора, то ли от недостатка алкоголя, упало ниже нуля. Артём поднялся и, немного шатаясь, медленно пошёл в сторону дома, указав тем самым на необходимость расходиться. Я, немного помедлив, тоже последовал его примеру. Мы молча шли по тёмным улицам, не говоря ни слова. Перед тем, как разойтись у дома Артёма, тот сказал мне:
– Слышь, чувак, я думаю, надо будет в субботу наведаться в наш достопримечательный клуб и устроить там недетскую тусовку в стиле хард-н-хеви?
Я согласно кивнул и мы распрощались.

Одним из развлечений в нашем посёлке были дискотеки, что проходили по выходным в местном клубе, в котором по будням, время от времени, проводились собрания рабочих завода, а по праздникам - какие-то представления для них, состоящие из трёх-пяти номеров в виде песенок младших школьников a capella, стишков про мир, труд, май, и прочей никому не нужной ереси.
Я не очень любил эти дискотеки, потому что, еще в мои школьные времена, они оставили у меня неприятный осадок. Ведь со многими посетителями клуба у меня возникали разногласия. Дело в том, что ходили на эти дискотеки отнюдь не заядлые танцоры и «клабберы», а наша поселковая молодёжь, синонимом для многих из которых было только слово «быдло». Они напивались до полной потери рассудка и затем заваливались в клуб, где переминались с ноги на ногу, трясли жиром и гениталиями под музыку, которая вышла из моды ещё во времена существования Советского Союза. Хотя иногда, конечно, более адекватные люди приносили ноутбук и подключали его вместо старинного магнитофона, за которым сидел и «ди-джеил» старый шестидесятилетний мужик, не отличающийся от большинства населения нашего посёлка ни образом жизни, ни музыкальными вкусами. И когда этот «кто-то» приносил ноутбук с более менее современной музыкой, клуб просто трещал по швам, так как сюда приезжали даже жители соседних деревень, которые тоже хотели повеселиться под хорошую музыку. Тогда кассиру удавалось собрать больше денег за входные билеты, а мне - найти более менее приличную компанию для танцев и общения.
Вечер субботы пришёл быстро, ведь теперь, когда приехал Артём, время для меня не тянулось, как застывшая каша с края тарелки, а буквально неслось и бурлило высокогорной рекой. Мы шли в клуб вместе, наверное, впервые после окончания школы, и меня это жутко радовало. Я был готов бежать вприпрыжку по пыльной дороге и распевать любимые песни в голос. Артём тоже радовался и то и дело рассказывал смешные анекдоты. За спиной у него был ранец с ноутбуком, он был одет в майку с логотипом пива «Хайнекен», широкие штаны со множеством карманов и цепочек, а дополняли картину тяжёлые шнурованные ботинки из настоящей кожи, к которым мой друг питал особую любовь. Я же летом предпочитал более удобную и легкую обувь, поэтому аккуратно ступал по дорожке в новых кедах фирмы «Converse», боясь запылить их.
Когда мы дошли до клуба, на улице уже смеркалось. Снаружи толпилось достаточное количество народа, а внутри, я был уверен, людей можно было по пальцам пересчитать. Ведь пока ещё за «пультом» сидел Николай Николаевич – директор сего клуба и, по совместительству, ди-джей всея посёлка –, который, как мы увидели, когда вошли, уже был достаточно поддатым. Но он сильно обрадовался, когда увидел, что ему нашлась замена. Пробурчав что-то вроде «следите за уровнем», он упрятался в свой кабинет и забылся там хмельным сном. Артём настроил аппаратуру и через несколько минут зал заполнился звуками электро-хитов и людьми. Около получаса мы сидели за компьютером и наблюдали за танцами. Вскоре Артём захотел покурить и ушёл на улицу. Я посидел немного, щёлкая мышкой, принял заказ на медляк от соседа моих родителей, который еле держался на ногах, но всё же желал «мять тёлок» и, пообещав ему удовлетворить все его музыкальные потребности , тоже вышел на улицу.
Перед самим выходом я, задумавшись, чуть было не врезался в девушку, которая переступала порог клуба. Пробормотав слова извинения и быстро взглянул на неё, я чуть было ничком не вывалился наружу. Это была не девушка, а очаровательный ангел неземной красоты! Хоть я и смотрел на неё около двух секунд, мне хватило этого времени, чтобы понять, что я влюбился. Влюбился в девушку, которую чуть не сбил с ног, и на которую смотрел меньше, чем смотрят даже на самого отвратительного человека? М-да, такие дурацкие мысли мне никогда в голову не приходили. «Конечно же, я не влюбился, – убеждал я себя, – просто она очень красивая, вот мой мозг и оценил это столь странным образом». Но всё же я не мог побороть в себе то странное чувство, так внезапно вырвавшееся из глубины меня при одном лишь взгляде на незнакомку. В течение всего времени, что я был на улице, я думал только об этой неожиданной мимолётной встрече. Прошло около часа. За это время я пытался убедить себя в том, что это просто случайное совпадение, и что невозможно влюбиться в человека, которого ты толком и не разглядел. Но одновременно с этим я следил за главным входом, боясь пропустить тот момент, когда девушка выйдет из клуба. Ведь я всё ещё не мог окончательно убедить себя в том, что чувства, которые она у меня вызвала, это не любовь. В-общем, я боролся с той своей стороной личности, которая в большинстве случаев главенствовала и не давала мне совершать тупых и необдуманных поступков. Но сегодня был другой случай – я сам в глубине души хотел, чтобы мой рассудок уступил место тому внезапно пробудившемуся чувству. И наконец, путём длительного морального терзания, сердце одержало верх над здравым смыслом, и окончательно уверило меня в том, что я влюблён в эту прекрасную незнакомку.
Решив не терять ни момента, я широкими шагами направился внутрь, чтобы сейчас же познакомиться с девушкой. Войдя в зал для танцев, я немного постоял на пороге, пытаясь среди толпы людей отыскать незнакомую девушку. Это было несколько проблематично из-за светомузыки, которая, мигая различными цветами и с разной скоростью, сбивала с толку. Но всё же я был наблюдательным, поэтому через десяток секунд все-таки успел выловить взглядом сиреневое платье и милые черты лица. Чуть не подпрыгнув от восторга, я метнулся на сцену, где стоял компьютер, за которым со скучающим видом сидел Артём, лениво щёлкая мышкой и потягиваясь. Я наклонился к нему и проговорил (точнее, прокричал, так как музыка сегодня была как никогда громкой):
– Артём, мне срочно нужен очень красивый и мелодичный медляк. От него будет зависеть вся моя жизнь.
Артём, ничего не спрашивая, открыл папку с медленными композициями, предоставив их моему вниманию. Он давно привык к максимализму, который порой от меня исходил, будь то слова или дела. Я, недолго думая, ткнул пальцем в песню Lonely Nights группы Scorpions и побежал на танцпол. Девушка сидела на том же месте, а я уселся в кресло недалеко от неё и ожидал. Внутри меня как-будто начал раздуваться воздушный шар, заполненный волнением: моё дыхание участилось, я чувствовал свои удары сердца. «Блин, я будто к прыжку со скалы готовлюсь, зачем же так волноваться-то?». Наконец биты предыдущего трека начали стихать, а через мгновение зал наполнился мелодичными гитарными переборами. Я, всё ещё волнуясь, медленно встал и осторожно подошёл к девушке. Она перевела свой взгляд с танцующих на меня и мило улыбнулась. Я улыбнулся ей в ответ, втянул побольше воздуха и, наклонившись поближе, произнёс:
– Добрый вечер! Могу я попросить вас разделить со мной этот прекрасный танец?
Она ещё ярче улыбнулась и, не сказав ни слова, легко поднялась с кресла, взяв предложенную мной руку. Я аккуратно обхватил её за изящную талию и, услышав её ровное дыхание, начал кружиться с ней по залу, стараясь не столкнуться с другими парами и не споткнуться от волнения. Она прекрасно чувствовала ритм и мои старания красиво вести, поэтому танцевали мы, безусловно, лучше всех в этом зале. Некоторое время мы молчали, наконец, я нашёл более менее подходящие, по моему мнению, слова, чтобы завязать разговор:
– Вы замечательно танцуете. Я рад, что не ошибся в выборе партнёра.
Она посмотрела мне в глаза, открыто улыбнулась и заговорила прекрасным нежным голосом, от звуков которого мне ещё крепче захотелось её обнять и не отпускать. Я медленно придвинулся к ней поближе, как бы под предлогом, чтобы лучше слышать, но на самом деле, чтобы поглубже вдохнуть её чудесный запах и почувствовать тепло её нежного тела. Но одновременно я старался не задевать её пахом, потому что мой член поднялся сразу же, как только я взял её за руку(сказывается долгое время одиночества и дефицит женской ласки).
– Спасибо. Тоже самое могу сказать и о вас.
– Да, и ещё раз примите мои извинения за то, что я чуть было не сбил вас в дверном проёме. Просто я задумался не заметил столь прекрасную особу перед собой.
Она засмеялась, а затем, немного посерьёзнев, спросила:
– Так этот танец всего лишь жест извинения с вашей стороны?
Я несколько замялся от такой смены интонации, так и не поняв, была её серьёзность настоящей либо наигранной. Но голос меня не подвёл, я ровно проговорил:
– Нет, ни в коем случае он не является всего лишь жестом извинения. Он несёт в себе цель познакомиться с вами и, возможно, проложить дорогу для дальнейшего общения.
Она опять засмеялась над моими словами, а затем сказала:
– Ну, не будем поручать столь много одному лишь танцу. Хотя, чтобы узнать моё имя, его будет достаточно.
– И могу я его узнать?
– Меня зовут Лиля.
– Лиля. Лилия! – сказал я, как бы пробуя имя на вкус, – Какое замечательное имя! А цветок какой замечательный, а? Вы в высшей степени отражаете всю его красоту и даже больше, я бы сказал.
– Ах, вы просто засыпаете меня комплиментами. Я ведь могу и загордиться от такого количества добрых слов. А сейчас ваша очередь называть имя, желательно своё.
Я представился. Ещё несколько минут мы кружились по залу, я постоянно делал Лиле комплименты и рассказывал забавные истории, а она открыто улыбалась и заразительно смеялась. Краем уха я слышал, что песня уже подходит к концу, поэтому наслаждаться обществом Лили мне оставалось недолго. Напоследок, мы ещё раз одарили друг друга улыбками.
Песня закончилась. Я хотел было проводить её к ранее занятому месту, но вдруг она достала из сумочки интенсивно вибрировавший и оравший телефон и, извинившись, выбежала в фойе. Я немного растерялся и побрёл к Артёму. Тот сидел с каменным лицом и только покосился на меня. Я знал, что Артём пытается скрыть своё желание разузнать, что за прекрасная девушка, с которой я танцевал. Но я и сам хотел ему рассказать, потому что какая-то моя часть надеялась на совет, что делать дальше. Я уселся около Артёма и рассмеялся:
– У тебя такой вид, будто ты только что навалил в штаны и пытаешься это скрыть.
– Ха-ха-ха, – без улыбки проговорил Артём и тут же выпалил: – ты думаешь, что я буду у тебя расспрашивать о той девушке? Нет, не дождёшься.
– Я и не буду ждать, когда ты спросишь, – сказал я, – Я сейчас сам всё расскажу.
– Давай, – тут же оживился Артём. Он резко придвинул стул ко мне и скорчил гримасу.
Я рассказал ему о том, как чуть не столкнулся с Лилей, о том, что сразу же влюбился в неё (на этих словах Артём усмехнулся) и закончил тем, что я не знаю, что делать дальше.
– Понимаешь, – говорил я, – у меня уже давным-давно не было девушки, я разучился с ними общаться и непринуждённо себя вести. Да и вообще я не знаю, что делать после медляка. Вроде ещё раз приглашать – это будет перебор за сегодня, ещё подумает, что я пристаю…
Но как бы Артём не бахвалился своим умение кадрить девчонок, ничего особо полезного он мне не подсказал. Все его советы оказались несколько банальными, до которых я и сам смог бы дойти. Немного пригорюнившись, я согласился составить Артёму компанию в его походе за пивом в недалеко расположенный ларёк. Когда мы вернулись, то заметили возле клуба большую компанию парней – местных бездельников –, которые, собравшись кучкой, пили водку прямо из бутылки, закусывая по очереди огурцом. Обычная быдло-тусовка, которые часто проходят в нашем посёлке, а особенно во время клуба. Среди этих парней было пару моих одноклассников, а так же «главарь банды» Вадим Савич по кличке Пырей. У меня часто возникали разногласия с ним, пару раз даже дело доходило до драки, которые он затевал из-за различных глупостей вроде того, что ему не нравились длинные волосы, которые я раньше носил (сейчас у меня тоже удлинённые волосы, но не такие, как были во время моей учёбы в школе) или же он не оценил мои кожаные шнурованные ботинки-«танки» на высокой подошве либо майку с эпатажными изображениями известных метал-команд. Из-за таких и многих других, похлеще, случаев ненависть к этому человеку у меня была настолько сильной, насколько эта же ненависть была сильной у него ко мне. «Взаимная ненависть тоже неплохое чувство, по крайней мере, ты знаешь, что хоть кому-то здесь небезразличен» - говорил часто Артём. Я не хотел попадаться на глаза этой шайке и особенно Пырею, потому что драться мне сегодня ни коим образом было нельзя. Кое-как проскочив незамеченными внутрь клуба, мы с Артёмом напоролись там на Николая Николаевича, уже протрезвевшего и порядком озверевшего от того, что на часах была половина третьего ночи, а клуб до сих был не закрыт. Артём принялся убеждать его в том, что сегодня можно провести дискотеку и подольше, но директор решил проявить свою власть и, наорав на Артёма, он отключил колонки и включил свет в зале для танцев. Люди, недовольно бормоча и выкрикивая в адрес Николая Николаевича нелестные слова, побрели вон из зала. Я всё вглядывался в их лица, но никак не мог обнаружить средь них Лилю. Окончательно расстроившись, я подождал пока Артём заберёт свой ноутбук и мы направились с ним по направлению к дому, надеясь избежать участия в потасовке, намечавшейся между парнями из соседней деревни и нашими, поселковыми, «вояками», которых возглавлял не кто иной как Пырей со своим старшим братом Висяком (его прозвали так отнюдь не красного словца ради, а по веским причинам, которые и отражала его кличка).
Как только мы отошли от клуба на приличное расстояние, из соседнего поворота вынырнула серебристая Тойота, в которой сидели наши с Артёмом друзья из музыкальной школы(мы закончили её за два года до окончания общеобразовательной школы, а с некоторыми одноклассниками дружим до сих пор). У парней было приличное количество выпивки, и они предложили нам разделить с ними этот «балласт». Артём сразу же согласился, ибо после выпитого пива, ему хотелось ещё. Я же отказался, хотя тоже хотел выпить, чтобы заглушить свои чувства. Вместо этого я побрёл домой в одиночестве. Издали доносили звуки потасовки, которая, судя по треску и крикам, набирала обороты. Я достал наушники из кармана джинсов, которые всегда находились со мной, чтобы в любой ситуации подзарядить меня энергией, которую я брал от любимой музыки. Выбрав песню потяжелее, я поднял уровень громкости почти до упора и воткнул наушники в уши. Я шёл, раскачивая головой из стороны в сторону в такт быстрому ритму, доносившемуся из наушников. Благо, что было порядком темно и этого никто не увидел, даже если бы захотел. Вдруг вдалеке, на тёмном фоне домов, я различил более светлую фигуру, похожую на человеческую. Внутри у меня что-то напряглось, как бы подсказывая о том, кто шёл впереди. Я быстро отбросил эту мысль и зашагал быстрее, чтобы обогнать того, кто шёл впереди и быстрее оказаться дома. Но всё же, наушники из ушей я вытащил. Чуть не доходя до неизвестной фигуры, я понял, что моя интуиция меня не подвела, и это действительно была она, Лиля. Девушка резко обернулась, но, увидев меня, с облегчением вздохнула и улыбнулась (Господи, за эту улыбку я готов был сделать всё, что угодно!)
– Хвала небесам, а я уж думал, что потерял вас, – произнёс я, чувствуя, как внутри всё поёт и расцветает.
– И я рада, что это именно вы оказались, а не тот, кого я ожидала увидеть. И кстати, раз мы уже познакомились, то, может быть, стоило бы перейти на «ты»?
– Конечно-конечно, – спохватился я, сообразив, что как-то упустил этот маленький факт, – А кого вы… ты ожидала увидеть вместо меня, если не секрет?
– Да, есть там один бритый… Пригласил меня на танец, а я возьми да и согласись. Не заметила, что он пьяный до жути. Сначала всё было хорошо, но потом он начал меня трогать везде, прижимать к себе так, что, казалось, глаза повылезают. Я испугалась и, едва вырвавшись из его «объятий», убежала. Знаю, звучит глупо, но всё же он меня реально напугал.
Я понял, о ком говорила Лиля. Это был Пырей и меня его поведение совершенно не удивило, хотя и нечто, похожее на ревность, дёрнулось в глубине души, едва я представил, как он обнимает и трогает Лилю за все выдающиеся места. Мы медленно брели под покровом ночи и болтали.
– Кстати, а ты почему пешком идёшь? Тебя кто-то должен забрать?
– Куда забрать? – недоуменно спросила Лиля. – Я здесь живу.
– Эм, где здесь? В нашем посёлке?
– Ну да, а что тут такого? – ещё более недоуменно спросила она.
– Да нет, всё хорошо, просто я и ума приложить не мог, что такая девушка, как ты, живёт в таком посёлке, как этот. Тем более, что я раньше никогда тебя не видел здесь, хоть знаю почти всех жителей этой славной дыры.
– А ты меня и не мог видеть здесь раньше, – сказала Лиля, – Я только пару месяцев назад сюда переехала. С мамой. Да и о тебе, кстати, я тоже никогда не сказала бы, что ты местный. Уж очень ты отличаешься от здешних обитателей, как поведением, так и разговорами…
Её слова всколыхнули моё самолюбие и я несколько минут разглагольствовал о своих жизненных принципах, философии и мировоззрении. Лиля очень внимательно, как мне показалось, слушала и воспринимала мои слова. Наконец, я упился высотами своего эго и вновь переключился на Лилю. Я задал ей вопрос:
– Ты не будешь против, если я провожу тебя до дома?
– Нет, хотя я думала, что ты и так меня проводишь. Без лишних вопросов, – Лиля лукаво взглянула на меня.
– Я за свободу выбора. Обязан был спросить, а то вдруг моё присутствие было бы для тебя нежеланным и, получается, что я действовал бы против твоей воли.
– Ах, вот какой ты благородный. В таком случае я согласна на твою компанию и твоё присутствие мне не нежеланно, а наоборот, – сказала Лиля и у меня возникла мысль, что ещё пару подобных фраз, и я наброшусь на неё с поцелуями.
Мы шли по тёмным улицам и разговаривали на разнообразные темы, которые можно обсудить не с каждым. Я очень радовался, что Лиля оказалась разговорчивой и активно поддерживала беседу. Мне не приходилось вытягивать из неё слов и заводить разговор о погоде. Мы шли медленно, но мне всё равно показалось, что прошло только несколько минут, а я уже стоял около красивого двухэтажного дома, на крыльце которого росло огромное количество цветов и диковинных растений. Дом Лили находился около автобусной остановки, куда два раза в неделю заезжал автобус из райцентра, но, в большинстве случаев, эта остановка была пристанищем для компашек местных любителей выпить в укромном местечке.
– Ого, какой у тебя красивый дом! – удивился я.
– Да ладно, как-будто ты его раньше не видел? – спросила Лиля.
– Если честно, то нет. Когда я ходил в школу, его только строили. А сейчас я учусь в универе и дома бываю не часто, так что…
– Понятно. Ну тогда, может зайдёшь?
– М-м-м, наверное не стоит. Ещё разбудим твоих родителей.
– Ну, это будет проблематично. Из родителей у меня только мама, а она сейчас сладко спит на втором этаже и точно ничего не услышит. Ну так что?
Я не знал как мне поступить. С одной стороны, я знаю Лилю только пару часов, как, впрочем, и она меня, и сразу же идти к ней домой было бы, наверное, не очень культурно (исходя из моих понятий о культуре, которые привили мне родители). Но с другой стороны, если девушка сама предлагает, тем более девушка моей мечты(это я недавно понял), то почему бы и нет? Я пожал плечами и произнёс:
– Если только я точно не разбужу твою маму, тогда…
– Да хватит ломаться. Пошли, – Лиля схватила меня за руку и быстро повела по направлению к дому.
Я рассмеялся и Лиля подхватила. Дойдя до самой двери, она отпустила мою руку, достала из небольшой, даже миниатюрной, сумочки, висевшей у неё на поясе, ключ и открыла дверь. Затем она поманила меня рукой внутрь. Я оказался в небольшой коридорчике, в котором стоял приятный запах кофе и шоколада. Лиля закрыла дверь и повела меня на кухню. Она, как и всё в этом доме, была очень уютной и в ней приятно пахло. Лиля заулыбалась, когда увидела моё выражение лица.
– Чему удивлён?
– Не знаю, всему. Сегодня вообще удивительный вечер.
– Да, соглашусь. Ты что будешь пить: чай, кофе, сок?
– Ты чего? Не стоит, – я сам не понимал, почему отказался, но всё же моя скромность в таких случаях всегда брала верх.
– Жень, чего ты стесняешься? Ты пригласил меня на танец, а сейчас я приглашаю тебя на чай. Всё по-честному. Или ты куда-то спешишь? – Лиля вопросительно поглядела на меня.
– Нет, не спешу. Просто это очень большой долг за обычный танец.
– Не говори ерунды, – Лиля вновь засмеялась, ставя чайник на плиту. – Танец был замечательный, я уже говорила. Если хочешь, мы можем выпить что-нибудь покрепче.
– Нет, спасибо, – сказал я. Всё же пить алкоголь на первом свидании (а как это ещё назвать?) было уже чересчур.
Лиля достала чашки. Через пару минут чай был готов. Всё это время я наблюдал за Лилей – она была такой изящной, точь в точь как цветок лилии, с которым я её сравнивал. Это я заметил ещё в клубе, но вот в темноте и блеске светомузыки я не заметил того, что вместе с изящностью в Лиле присутствует некая хрупкость и даже беззащитность. И, глядя на неё при свете лампы, мне так захотелось обнять её, прижать к себе и никогда не отпускать, держать её около себя вечно, что я изо всех сил вцепился в сиденье стула и кое-как сдержал этот порыв. Наконец Лиля уселась напротив меня и, придвинув ко мне чашку чая, внимательно посмотрела мне в глаза. Я посмотрел на неё в ответ и увидел, что у неё изумрудно-зелёные глаза, необычайно яркие – таких ярких глаз я не видел ещё ни у кого. Мы смотрели друг на друга около пяти секунд. А затем Лиля сказала:
– А ты огонь.
– Не понял? – удивлённо спросил я.
– У тебя глаза карие. Это признак огненной стихии. А по знаку зодиака ты кто? Не Лев, случайно?
– Ну да, Лев. А что это тебе говорит?
– Говорит о том, что ты стопроцентный огонь. А я вот, полукровка. Наполовину вода, наполовину огонь.
– А ты что, тоже Лев? – спросил я, заранее зная ответ и уже не удивляясь, ибо за сегодняшний вечер я удивлялся больше, чем за всю прошедшую жизнь, и поэтому пора уже закончить заниматься этим делом и принять как награду за всё.
Я настолько этому обрадовался, что чуть было не опрокинул чашку с обжигающим чаем себе на колени. Увидев это, Лиля засмеялась и я подхватил. Мы ещё долго разговаривали и с каждым разом я всё больше радовался тому, насколько великолепна Лиля. Она была очень умной, эрудированной и мыслящей, мне казалось, что она сможет поддержать разговор даже если бы я заговорил об астрофизике или о новых методах генной инженерии. В-общем, я был в невероятно крутом настроении, но, посмотрев на висящие над холодильником часы, охнул – была четверть шестого утра! За беседой мы и не заметили, как прошло столько времени.
– Спасибо огромное за чай и за приглашение, но, всё-таки, мне уже пора. Слишком поздно уже, хотя, лучше сказать, рано, – сбивчиво проговорил я, поднимаясь из-за стола.
Лиля тоже поднялась и вышла со мной на крыльцо. На улице уже светало, хотя небо было затянуто тучами и восходящее солнце еле проглядывало через них. Я собирался уже отправиться домой, но вдруг внутренний голос приказал мне повернуться. Лиля стояла на крыльце с видом человека, который пытается побороть свой страх перед чем-то, и на лице у неё отражались эти чувства. Но когда я обернулся, они исчезли и Лиля, быстро сбежав с крыльца, прильнула к моим губам. Это было неожиданно, даже не смотря на подсказку моей интуиции, но я сразу же собрался и поддался тому порыву нежности, который я сдерживал на протяжении всего времени, что находился один на один с Лилей. Я глубоко вдыхал её запах, своими губами впивался в её губы, руками водил по её бёдрам, спине и крепче прижимал к себе. Этот момент наслаждения продолжался недолго и, спустя несколько мгновений, Лиля оторвалась от моих губ и легонько оттолкнула меня.
– На сегодня хватит. Спасибо тебе за всё, – произнесла она, немного запыхавшись и поднялась обратно на крыльцо.
– Лиля, – окликнул её я.
Она обернулась.
– Я безумно счастлив, что познакомился с тобой. Ты невероятная и я сделаю все, что бы ты была со мной.
Эти слова дались мне очень тяжело и я боялся, что они прозвучат глупо и бессмысленно, учитывая то время, на протяжении которого мы знаем друг друга. Но нет, лицо Лили просияло и она послала мне воздушный поцелуй, после чего скрылась за дверью. Я был полон счастья и радости, когда направлялся к своему дому, который, кстати, находился в десяти минутах ходьбы от дома Лили – моей внезапно появившейся возлюбленной. По дороге я старался ни о чём не думать, тем более я был ужасно вымотан, но всё же мой мозг вновь и вновь прокручивал немногочисленные, но безумно волнующие кадры нашего первого поцелуя.

Часть вторая

Прошло чуть больше недели с того времени, как я познакомился с самым удивительным и прекрасным человеком на Земле. Я каждый день гулял с Лилей и каждый день наши взаимоотношения становились всё ближе и ближе. Нет, мы больше не целовались, разговоры у нас даже не заходили в сторону личных отношений, потому что это пока совершенно не было нужным. Мне было приятно просто находиться рядом с ней, держать её за руку, укрывать от вечернего холода своим свитером, сидеть часами на остановке около её дома или в Уголке изобилия и просто говорить. Говорили мы на всевозможные темы: от теории зарождения жизни на Земле до того, кто сильнее: медведь или акула? Порой, когда мама Лили уходила на ночное дежурство, мы разлаживали диван и всю ночь валялись на нём, смотря сериалы либо уплетая вкусности, приготовленные Лилей собственноручно.
Всё шло идеально и меня переполняли высокие чувства. Но не все разделяли моего энтузиазма. В частности, Артём. Когда я ему рассказывал, как у нас с Лилей всё замечательно идёт, он постоянно твердил, что эти отношения не могут быть настолько идеальными и что они не будут долгими. Я сначала очень злился, но потом понял, почему Артём был таким скептиком. Ведь у него самого отношения с девушками клеились вкривь и вкось, были наполнены постоянными недомолвками и обидами, и выживали только благодаря способности Артёма чувствовать горячие точки и, когда надо, уступать, либо, наоборот, ухватиться посильнее. Именно из-за этого мой лучший друг не верил в то, что мои идеальные, внезапно возникшие отношения могут продлиться долго. Я же пропускал его слова мимо ушей и буквально взлетал от одного воспоминания о Лиле.
В один теплый вечер мы с Лилей собрались прогуляться по посёлку. Я уверял её, что из этого не выйдет ничего хорошего, ведь у нас совершенно не на что было смотреть и хотел предложить ей посетить Уголок изобилия, но Лиля всё же настояла и мы отправились гулять по полупустым улицам посёлка. Меня несколько напрягало то, как на нас смотрели некоторые жители, которые встречались по пути. Они делали круглые глаза и, либо испуганными, либо возмущёнными взглядами, долго таращились на нас. Я не мог определить, что больше их цепляло: моя майка с изображением дьявольского пиршества или откровенный наряд Лили, открывающий обществу те её места, которые даже я ещё толком не успел оценить. Когда очередная бабушка буквально пригвоздила нас взглядом к асфальту, я смущенно сказал о своих подозрениях Лиле. Она ответила:
– Да расслабься, всё хорошо, просто они завидуют, что у них больше никогда не будет такого шикарного тела, как у меня. А у многих никогда его и не было…
Я принял этот ответ удовлетворительным и мы, рассмеявшись, пошли дальше исследовать наш скучный посёлок. Через некоторое время дорога подвела нас к Поляне – месту наиболее частых сборов всех местных алкашей и остальных любителей выпить. Я никогда не понимал, почему этот кусок местности, укрытый от посторонних глаз тремя бетонными стенами, назвался Поляной. На нём даже травы не было – просто неполная бетонная коробка, оставшаяся от строительства кафе, которое, кстати, развалили через несколько лет после открытия. Единственным преимуществом Поляны перед другими местами «алко-карнавала» было то, что кто-то установил внутри этой коробки мягкие сиденья с автобуса и соорудил качественный стол, который не разломался бы даже при намеренном его уничтожении. На Поляне практически каждый день «зависали» компании от трёх (в будние и безденежные дни) до тридцати и более (в праздничные дни и дни зарплаты) человек. Не знаю, какой сегодня был день, но на Поляне собралось большое количество народа. Тут же недалеко стояла старая дрянная колымага бледно-жёлтого цвета, в которой я узнал средство передвижения Висяка и Пырея с его бандой. Это значило то, что вся ненавистная мне компашка была неподалёку, и я невольно напрягся, но старался не показывать это Лиле.
Дорога перед нами немного заворачивала влево и открывала хороший обзор того, что происходило внутри бетонной коробки Поляны. Лиля с интересом уставилась на творившийся внутри балаган, остановившись на время. Я нервно дёрнул её за руку, пытаясь увести из опасного места. Лиля, к счастью, не заметила моей тревоги, но, как назло, громко рассмеялась, увидев, как кто-то из компании, сделав изощрённый пирует, плюхнулся плашмя оземь. Этого хватило, чтобы кто-то из посетителей Поляны заметил нас и свистнул Пырея. Видя, что к нам уже мчится человек семеро во главе с бритым тупоголовым болваном, Лиля встревоженно дёрнула меня за рукав. Я не сдвинулся с места – ну уж нет, эти недоумки не заставят меня убегать, даже не смотря на то, что со мной Лиля. Я знал, что она в своём вызывающем убранстве наверняка вызовет у лоботрясов массу эмоций, но твёрдо решил, что ни один из них даже не дыхнёт в сторону Лили.
– Женька, может быть, мы пойдём? – испуганно прошептала Лиля, видя, что банда уже близко.
– Лилька, всё хорошо, не переживай и стой рядом. Дай мне пообщаться со старыми друзьями, – саркастично произнёс я, пытаясь улыбаться.
Наконец, Пырей и его банда, запыхавшись, оказалась около нас. Я смотрел на их пьяные рожи, глупые глаза и набыченные лбы и чувствовал, как сжимаются и разжимаются кулаки. Пырей, стоявший во главе, медленно перевёл взгляд с меня на Лилю и на его лице отразилось нечто, похожее на радость. Он ухмыльнулся и подмигнул Лиле, отчего она крепче прижалась ко мне.
– Добрый вечер, Вадим, – начал я, стараясь говорить ровным и внятным голосом, – рад видеть тебя и твоих прихвостней в добром здравии. И тебе, Денис, привет, – обратился я к Висяку.
Пырей, хлюпнув носом, оскалился:
– Чё, мля, умный, чтоль?
– И как всегда смысл твоих слов вне моего понимания. С каких это пор банальное приветствие указывает на интеллектуальное превосходство? – я медленно и громко произнёс эти слова, стараясь, чтобы смысл их дошёл до всех.
– Не, ты реально напрашиваешься на бучу, епта! – Пырей посмотрел на Висяка и тот согласно кивнул. Другие парни начали медленно подходить к нам.
– Воу-воу-воу, ребята, полегче. Мы же никому не хотим зла, не так ли? Вы же просто хорошо отдыхаете, в хорошей компании, верно? Вот и я отдыхаю в компании прелестной девушки, поэтому давайте будем благоразумными и не будем обижать друг друга. Тем более, что нужно показывать девушкам себя с лучшей стороны, согласен, Вадим? – с наигранной чинностью сказал я, хотя мой мозг требовал навалять этим дуракам по их нахальным котелкам и доказать Лиле, что она не зря выбрала меня. Но, на удивление, мои слова вызвали у Пырея мыслительный процесс и он произнёс то, чего я совершенно не ожидал услышать.
– А она ничё такая, – в подтверждение своих слов Пырей жадно провёл взглядом по всей утончённой фигуре Лили, – даже удивительно, что такому уроду, как ты, досталась такая баба.
Я почувствовал, как руки Лили сжали моё плечо. Одновременно с этим сжались и мои кулаки, я шумно втянул воздух. Ситуация неустойчиво балансировала на тонкой нитке, но всё же я был готов сказать ещё пару фраз перед тем, как познакомить лицо Пырея с моими кулаками.
– Это да, это да. Если даже твой убитый алкоголем мозг осознал, что она «ничё такая», то я думаю, смысл следующих слов ты тоже уловишь. Даже не думай смотреть на неё, приближаться к ней, иначе такой «урод, как я» сделает тебя уродом в прямом смысле этого слова.
Пырей шумно задышал, выругался и бросился на меня. Я чувствовал, как вздулись сосуды у меня на шее, мышцы налились силой. Я резко выбросил правый кулак, чувствуя фалангами все выпуклости лица Пырея. Кровь брызнула у него из носа, я услышал, как вскрикнула Лиля и как возмущённо зароптали сопроводители Пырея. Собравшись, я несколько прикрыл собой Лилю, готовясь отразить напор Висяка и ещё нескольких парней, но вдруг произошло то, чего не ожидали ни они, ни даже я. Лиля резко вышла из-за моей спины, обвила руками шею и прильнула к моим губам. Все, кто в бешенстве нёсся к нам, мечтая изувечить моё лицо, разом остановились, словно между нами возникла невидимая преграда. Я поддался порыву и целовал Лилю с тем же воодушевлением, с которым недавно разбил Пырею нос. Но всё же я не закрывал глаза и видел, как банда этих дуболомов молча пялится на нас и недоумевает, что делать в такой ситуации. Пырей встал, и, утираясь рукавом рубашки, махнул своим прихвостням, делая знак, что пора уходить. Они, съёжившись от удивления и неловкости, поспешили обратно на Поляну. Пырей, замыкавший колону, грязно ругнулся и произнёс что-то вроде «Конец вам обоим».
Как только они ушли, Лиля медленно остановилась и разомкнула объятия. Я всё ещё находился в небольшом замешательстве от произошедшего. Присвистнув, я воскликнул, выделяя каждое слово:
– Это было потрясающе! Вау!
– Давай быстрее отойдём на безопасное расстояние, пока их удивление не переросло в гнев, – сказала Лиля, беря меня под руку и уводя вперёд.
Наконец, когда мы отошли на приличное расстояние от Поляны, я поспешил узнать причины столь внезапного порыва страсти.
– Зачем ты это сделала? Это что-то значит?
– Это значит то, что я не дала этим тупоголовым приматам разукрасить твой симпатичный фэйс, – со смехом произнесла Лиля.
– Блин, да я раскатал бы их. Ты же видела, как я Пырея приложил, – немного обиженно произнёс я, размахивая руками.
– Видела-видела, но если бы я ещё посмотрела, то нам бы сейчас пришлось бы в больницу ехать с тобой. Там у одного нож был, кстати.
– Но ведь, – начал было я, но Лиля меня перебила.
– Конечно, я ценю твою отвагу и готовность защитить меня, если надо, но не стоит. Точнее, не в такой ситуации. Ты нужен мне живым и не на больничной койке, – Лиля ободряюще улыбнулась и я мгновенно забыл свою гневную тираду, которую собирался выдать. Я нежно взял её за руку и мы побрели по направлению к дому, обсуждая моменты недавней перепалки, а в голове у меня крутились слова Лили «ты мне нужен», от которых настроение поднималось всё сильнее и сильнее.

Часть третья

Сегодня мой день рождения. Обычно этот день я отмечал в кругу своих лучших друзей (то есть, тет-а-тет с Артемом) и он представлял собой обычную попойку, приправленную в итоге моими пьяными рассуждениями о надвигающейся старости и о моих неудачах в личных отношениях. Сегодняшний день тоже мог быть таким, но благодаря Лиле он стал самым запоминающимся днем из всех. Именно этот день я всегда буду вспоминать, когда меня спросят о лучшем моменте моей жизни. Но, пойдем по порядку.
Утро моего дня особо не отличалось от утренних часов иных дней. Единственным отличием было беглое поздравление отца, который опаздывал на работу, и поэтому вручил мне подарок, на ходу допивая кофе и завязывая галстук. Позже, с ночного дежурства вернулась уставшая мама и, слабо улыбнувшись, поцеловала меня в обе щеки, тоже вручив внушительный подарочный пакет. Я уложил её спать, уверив, что нисколько не обиделся на то, что мама не может провести со мной время даже в мой день рождения, а после начал принимать подарки и поздравления от своих немногочисленных родственников в устной, письменной и материальной форме. Так было на протяжении первой половины дня. И все это время я то и дело посматривал на тусклый экран своего мобильника, ожидая, что вот-вот там высветится имя Лили и я услышу сотни ласковых и нежных слов, адресованных мне и только мне. Я нуждался в них даже больше, чем во всех вместе взятых подарках и деньгах. Но, к моему сожалению и удивлению, этого не произошло даже, когда часы начали указывать на послеобеденное время. К трем часам дня я был уже в довольно подавленном состоянии и бессильно лежал на кровати, сверля глазами пустой экран телефона. В дверь кто-то постучал. Я лежал. Мне было безразлично, кто там пришёл. Через минуту стук повторился, уже более настойчиво. Я нехотя слез с кровати и направился в прихожую. За кривизной стекла входной двери я различил размытое лицо. Это был Артём. Он радостно ввалился в дом.
– Э-ге-гей! Да здравствует Евгений! Дружище, с Днём рождения тебя. Желаю тебе много-много радости и пусть твое тело и душа никогда не стареют. А чтобы этого не произошло, нужно хорошенько наспиртоваться, – стрельнул Артём старой школьной шуткой и ловко выудил из-за пазухи внушительную бутылку крепкого виски, которая тут же блеснула стеклянным боком.
Я поблагодарил Артёма и следующие несколько часов выпали из моей памяти. Виски довольно быстро начал покидать тесное нутро бутылки и скрываться в наших желудках. К вечеру я был уже окосевшим и, как это обычно бывает, изливал Артёму душу, по большей части негодуя по поводу того, что Лиля не поздравила меня с днём рождения. Друг понимающе кивал и где надо поддакивал, не утруждая себя тем, чтобы вникать в глубину моих рассуждений, прекрасно понимая, что мне необходимо только выговориться. Наконец, я скрестил руки и, улегшись на них, забылся. Моё пробуждение было не из приятных. Разрывая динамик тяжелыми гитарными рифами, растрезвонился мой, до этого спокойно лежавший, телефон. Спросонья, я чуть-было не раздавил его локтем. Негромко ругаясь, я нажал на ответ.
– Привет, Женька, – как ни в чем не бывало, раздался из трубки звонкий голос.
– Угу, – стараясь выглядеть как можно более обиженным, бросил я.
– У меня для тебя подарок есть. Приходи ко мне домой прямо сейчас, – сказав это, Лиля отключилась.
Я тут же забыл обо всех своих обидах. Меня даже не смутил наш столь быстрый разговор. Адаптировавшись к полумраку, царившему на кухне, я разглядел пустую бутылку из-под виски и другие остатки нашей с Артёмом маленькой пирушки. Самого же Артёма я не наблюдал. Видимо, он ушел, едва мы опустошили его подарок. Не особо заморачиваясь по этому поводу, я быстро привел себя в порядок, оделся как можно свежее, и выскочил за дверь. Пока я шел, то чувствовал, что моё алкогольное опьянение сменилось неким эйфорическим волнением и сладким предчувствием. Вот уже и остановка, а за ней, весь в цветах, двухэтажный особняк. Я буквально по воздуху подлетел к крыльцу её дома.
На двери висел свернутый вдвое лист. Я развернул его. «Ключ под ковриком. Когда войдёшь, запри дверь» - было написано там. Чувствуя, как сердце забилось сильнее, я наклонился и нащупал ключ. Без особых усилий он вошел в замочную скважину, мягко щёлкнул замок – и вот я уже в уютной прихожей Лилиного дома. Быстро разувшись, я направился к лестнице, ведущей на второй этаж. На второй ступеньке лестницы лежала ещё одна записка. Её содержание было следующее: «Поднимись наверх до упора, а затем сверни налево». С приятным предчувствием я медленно ступал по ступеням вверх, боясь споткнуться в темноте. Повернув налево, я уперся в дверь, к которой была прилеплена ещё одна маленькая записочка. «Приготовься получить свой подарок». Постояв несколько секунд в сладостном предвкушении, я повернул ручку и вошел внутрь. Комната была залита тусклым светом от нескольких дюжин свечей, расставленным на всех горизонтальным поверхностях спальни. В центре стояла широкая резная кровать с уютной периной. Из темноты ко мне шагнула Лиля. Она была обнажена и укрыта нежной тонкой накидкой. Улыбнувшись, Лиля произнесла:
– Я никак не могла придумать, что тебе подарить. Я хотела, чтобы это было что-то такое, что будет нужно тебе всегда, чтобы ты никогда об этом не забыл и не переставал этого хотеть. И я решила, пусть это буду я. Для тебя. Навсегда.
Она сбросила с себя свое одеяние и мне открылась первозданная, чистая и искренняя красота. Она была прекрасна до безумия, очаровывала до дрожи и завораживала взгляд. Медленно я приблизился к ней, боясь нарушить магию этого момента. Она провела рукой по моей щеке, затронув безымянным пальцем губы. Я глубоко вдохнул. Приблизившись вплотную к моему ангелу, я аккуратно повторил руками все изгибы изящной талии. Наши губы соприкоснулись. Поцелуй был медленным, завораживающим, но пробуждающим все чувства, которые копились все это время внутри нас. Чувствуя размеренное дыхание друг друга, биение наших сердец, мы наполнялись любовью, как наполняется чистой родниковой водой хрустальный бокал и свет играет во всех его гранях. Кровать приняла нас в свои объятия, давая толчок для начала единения. Время остановилось. Весь мир перестал существовать. Была только Лиля, моя богиня, мой источник жизни. В тот момент я полностью ощутил всю полноту и обширность моей любви к этому ангелу во плоти. Волны удовольствия и блаженства окутывали нас своими нежными прикосновениями и укрывали в себе с головой. Горячее дыхание вырывалось изнутри нас. Блаженные стоны и ритмичные телодвижения сливались в единую песнь любви, которую мы пели друг другу, не отрываясь ни на секунду. В тот момент я чувствовал себя самым счастливым человеком во Вселенной, я будто разговаривал с Богом, и это было прекрасно!
Все закончилось лишь к утру. Обессиленные мы лежали обнявшись и улыбались друг другу. Умиротворенность окутала наши тела и мы вошли в царствие Морфея на пике счастья и покоя.

Часть четвертая

Лето подходило к концу, чего нельзя было сказать о наших с Лилей отношениях. Они были идеальны( по крайней мере, мне так казалось). После нашего первого (и лучшего) секса мы стали еще более близки и неразлучны. Каждое утро я просыпался с мыслью о том, что нужно поцеловать мою любимую девушку. И во время своей утренней пробежки, я всегда бежал мимо автобусной остановки, где меня уже ждала моя любовь. Вечером мы всегда гуляли по несколько часов. На улице холодало и я всегда бросал в свой ранец теплый плед, для того, чтобы мы могли спасаться от холода. А в вечера, когда мама Лили уходила на работу, мы вновь уединялись на просторном диване, не уставая на протяжении ночи любить друг друга.
В один из прохладных воскресных вечеров мы с Лилей сидели на остановке, которая, на удивление, была пуста. Обычно в это время раскрашенные и исписанные неприличными словами стены автобусной остановки являлись приютом для местных компаний, которые готовились к танцам, предварительно заправляясь горячительными напитками. Так же, в последнее время я очень часто видел здесь банду Пырея, что очень сильно меня напрягало. Лиля же опасалась выходить по вечерам на улицу, едва замечала хоть какой-то признак присутствия поблизости оболтусов на бледно-желтой колымаге. Но сегодня, повторюсь, остановка пустовала. Лиля прижималась ко мне и мы оба укрылись пледом, защищаясь от нарастающего ветерка, в котором чувствовалось уже дыхание надвигающейся осени.
– А отсюда видно твое созвездие, – проговорила Лиля, переводя взгляд с неба на меня.
– Мне не нужно это созвездие, когда рядом находится моя звезда, – прошептал я, целуя милую в лоб.
– Это пока я рядом, а через десяток дней мы будем порознь. Ты уедешь, а я останусь здесь. Это будет очень серьезное испытание для нас.
– Не переживай, я буду приезжать каждую неделю. Ты не будешь успевать соскучиться по мне. Но даже если и успеешь, то, когда я приеду, мы с лихвой восполним тот недостаток общения и близости.
Лиля мягко улыбнулась, а через секунду из ее глаз покатились слезы. Я привык к постоянным сменам настроения у моей любимой, это было необычно, но за эту необычность я ее и любил. Я нежно стер ее слезы и поочередно поцеловал Лилю в дрожащие веки, а затем спустился ниже, прильнув к полнокровным губам.
– Я так счастлива с тобой, солнце. И я так боюсь потерять это счастье или даже упустить хоть малую его часть. Ты стал моим миром. И я не хочу этот мир покидать. Обещай, что все будет так, как сейчас. Что с уходом лета ничего не поменяется в нас и наших отношениях. Обещай мне.
Я, конечно же, пообещал. Я не мог не пообещать, потому что сам хотел, чтобы так и было. Мы молчали. Ветер усиливался и закрывал обрывками туч блестящие звезды. Последней, мигнув бледным глазом, скрылась луна. Лиля крепче прижималась ко мне и ее ровное дыхание успокаивало рой мыслей внутри. Я думал о том, как быстро пролетело время с начала моего лета и как много за это время поменялось в жизни. Я сотню раз благодарил небеса за тот лучик света, который прижимается сейчас к моей груди, и просил всех существующих и несуществующих богов сохранить эти мгновения счастья навсегда.
Вдруг плотную темноту пронзил тусклый свет габаритных огней. К остановке подкатила машина. Из салона доносились приглушенные звуки блатняка. Ветровое окно медленно опустилось и наружу выглянула бритая башка Пырея. Он бросил на нас недовольный взгляд и глупо ухмыльнулся, поглядев на прильнувшую ко мне Лильку. Несколько минут машина стояла, не двигаясь, бурча двигателем и выплевывая из выхлопной трубы капли масла. Внутри, по видимому, шел какой-то разговор. Я напряженно вслушивался в окружающие звуки, пытаясь среди монотонной работы двигателя и глухих ритмов блатной музыки, разобрать хоть какие-то слова. Лиля рядом затаила дыхание. Я слабо поглаживал ее волосам, лихорадочно соображая и прокручивая в голове возможные повороты событий. Наконец дверь машины отворилась и наружу выбрался Пырей, а следом за ним – Висяк. Они, слегка покачиваясь, медленно подошли к нам с Лилей. Шмыгнув носом, Висяк начал диалог:
– Вечерок добрый, товарищи. Закурить не будет?
– И тебе не хворать, Денис, – культурно начал я, – Нет, к твоему сожалению, мы не обладаем вредными привычками, чего и вам желаем. Здоровый образ жизни, знаете-ли, он приятнее и продуктивнее будет, нежели табак с алкоголем.
Висяк хмыкнул и утер нос тыльной стороной ладони. Пырей все это время не отводил взгляда от Лили. Я не мог представить, о чем он думает, но знал, что ничего хорошего в его мозге не сгенерируется. Меня это начинало беспокоить. Я настойчиво поглядел на Пырея, перехватив его взор, и улыбнулся ему.
– Любуешься, Вадик? Лилия прекрасна, не правда ли?
Пырей осклабился и пробурчал что-то неразборчивое.
– Я не понимаю тебя, дружище, но, надеюсь, что это было восхищение, – я начал расслабляться, надеясь, что сейчас своим разговором доведу их мозги до кипения, после чего оба брата-остолопа заберутся в свою гробовозку и укатят куда-нибудь подальше.
– Хороша она, хороша. Да только вот не того мужика выбрала, – вдруг проговорил Пырей, а Висяк гнусаво поддакнул.
– Мой выбор зависит только от меня. И не вам судить о его правильности, – подала голос Лиля, гневно поглядев на Висяка с Пыреем.
– Гы-гы-гы, девочка, смешно говоришь. Да он же пидор, а ты на пидора повелась! – громко воскликнул Пырей, указав заскорузлым, с обгрызенными ногтями, пальцем на меня.
Висяк подобострастно захихикал. Я резко дернулся, но Лиля опередила. Она легонько оттолкнула меня и, сбросив плед, подскочила к Пырею. Замахнувшись, девушка хотел ударить его по лицу, но неповоротливый оболтус вдруг изловчился и схватил Лилю за руки, пытаясь завести их ей за спину. Гнев мигом заполнил меня до предела. Я подорвался и с разбегу налетел на Пырея, по пути оттолкнув туго соображающего Висяка. Увалень покачнулся, но не упал, одновременно потянув за собой Лилю. Девушка вскрикнула от боли и попыталась выкрутиться из захвата Пырея. Этот крик придал моей ярости еще большую степень и я, не видя никого, кроме злостно ухмыляющегося Пырея и кривящейся от боли Лильки, сжал кулаки до предела и понесся прямо на них. В удар я вложил весь свой гнев, всю свою ненависть к этому человеку. Кулак влетел чуть ниже левой скулы Пырея. Не дожидаясь ответа, я, со всего размаху, еще двинул всей подошвой ботинка уроду в живот. Резко обняв Лилю я тут же повернулся в сторону Висяка и почувствовал боль в области грудины. Лиля пронзительно закричала. Я, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, ударил наобум. Мне повезло – Висяк подался вперед, надеясь сломать мне нос другим ударом, и сам попал под мой кулак. Я не видел, куда пришелся удар, потому что должен был вытащить Лилю из эпицентра события.
Мы видели, как из машины Пырея, глядя, что их главари повержены, начали вылетать другие хулиганы. Все они стремились к нам с Лилей. Девушка опять закричала и, задыхаясь, начала трясти меня, требуя, чтобы мы убегали. Но гнев затмил мой разум. Я молча отодвинулся к стене, всем телом прикрывая Лилю, и сжал кулаки, ожидая первой атаки. Сразу же на меня налетели два худощавых пьяненьких подростка, которые, видимо, в банде не так давно, но уже жаждали геройств. Два удара – и оба валяются на грязном полу, охая и ахая. Еще несколько ударов я выполнил очень даже успешно. Ни один из гопников не сумел подобраться к Лильке. Но вскоре я почувствовал, что начинаю задыхаться и терять силы. Пропустив несколько слабых ударов по рукам, я не успел отразить летящий в меня кулак и что есть силы шмякнулся оземь, чувствуя, как кровь из разбитой губы смешивается со слюной и заполняет полость рта привкусом железа. Кто-то схватил меня за волосы и что есть силы начал елозить по асфальту, придавливая своим грузным, пахнущим едким потом, телом. Лиля закричала вновь, но я, сколько не пытался, не смог сбросить с себя неизвестную тушу. На смену гневу начала приходить паника. Я дергался всем телом, но только раззадоривал, придавившего меня гопника, и тратил свои немногочисленные силы. Лиля уже не кричала, а лишь сдавленно всхлипывала где-то неподалеку. Вокруг разносился пьяный гогот. Наконец мое лицо оторвали от асфальта и я увидел картину, развернувшуюся вокруг. Плачущую Лилю держали под руки два дегенерата, одним из которых был Висяк. Остальные толпились рядом и, с диким блеском в глазах, глядели, как к моей девушке приближается Пырей. Вонючий жиртрест, впившийся своей пятерней мне в волосы, противно зашипел на ухо: «Смотри, падла, как Пырей твою шмару будет трахать!» Эти слова вновь зажгли во мне огонь ярости. Я резко вывернулся и что есть силы врезал державшему меня дебилу по промежности, заставив его взвыть от боли. С неимоверным криком я ринулся к Пырею и, с разгону, всем телом навалился на него. Мы оба рухнули наземь. Недовольный ропот пробежал по толпе негодяев.
Вдруг я услышал невдалеке чей-то знакомый голос. Это был Артем. И он был не один, а в компании двоих друзей. Не понимая откуда эти ребята взялись, гопники недовольно задергались. А я чувствовал, что силы вновь возвращаются ко мне. Пырей бесформенной кучей лежал на асфальте. Банда гопов столкнулась с моими друзьями. Полетели клочки порванной одежды, брызги крови и слюны, затрещали сломанные носы. Я подбежал к Лильке и оттащил ее подальше. Девушка дрожала и судорожно всхлипывала. Я, что есть силы, обнял ее и укрыл. Невдалеке послышалась милицейская сирена. К нам подбежал Артем.
– Парень, ты в порядке? Лилька как? Надо убраться отсюда – сейчас менты нагрянут.
Лиля, все еще дрожа и плача, потянула меня за собой к дому. Артем, окликнув друзей, последовал за нами. Несколько десятков секунд – и мы уже в доме у Лили. Снаружи доносились крики банды и вой приближающейся милиции. Но буквально несколько минут – и все стихло.
– Они смотались, – заключил Артем, выглянув в окно прихожей, – От ментов как обычно толку нету. Они только и знают, что ездить да вылавливать приличных людей по паркам и налаживать штрафы за пиво.
Я громко выругался. Мало того, что эти ублюдки ни с того ни с сего напали на нас с Лилей и попытались ее обесчестить, так они еще успели свалить, не понеся наказания за свои деяния. Лиля легонько дотронулась до моей руки и я успокоился. Мы перебазировались на кухню, где при ярком свете наконец оценили всю масштабность драки. Артем и ребята (Костя и Максим) были несколько помятые и забрызганные кровью, со сбитыми костяшками пальцев и потными лицами. Лиля была бледной и все еще испуганной, поэтому я сделал ей крепчайшего чая, предварительно накапав туда валерьянки из пузырька. Но больше всего досталось мне: вся одежда была в грязи, к волосам прилипли окурки и шелуха от семечек. Руки, от плеч до кистей, начинали покрываться синяками. Губа была разбита и с нее до сих пор сочилась кровь. Но в остальном, к счастью, на лице не было признаков того, что по нему хорошенько настучали. Мы некоторое время сидели молча и пили чай, осмысливая происходящее. Мне все никак не давал покоя тот факт, что Пырей хотел изнасиловать Лилю прямо у меня на глазах. Я встал и начал нервно ходить по кухне.
– Вот суки. Твари! Как же я их ненавижу. Не-на-вижу! А-а-а!
– Тише, дружище. Лучше расскажи, что случилось. А то мы с парнями подоспели уже на самую концовку спектакля, – засмеялся Артем.
– Вы не представляете, на сколько вовремя вы подоспели, – выдохнул я, – А кстати, как вы вообще сюда попали?
– Все очень просто. Мы с пацанами решили проводить знакомых чувих из соседней деревни. Шли обратно и подумали, что можно будет сократить путь, если пойти не по центральной дороге. Ну а там дело за малым – услышали крики и гогот умалишенных и побежали на выручку. А тут оказалось, что выручать-то нашего Женьку надо. Ну вот. Так с чего все началось-то?
Я в двух словах пересказал им события, а когда дошел до момента с неудавшимся изнасилованием, вновь сорвался и начал ругаться и ходить по комнате.
– Блин, я не пущу это на самотек. Эти уроды должны поплатиться. Завтра же пойду в ментовку и заявление на них накатаю.
– Женя, не надо, – вдруг подала голос Лиля. Она уже немного порозовела и ее голос обрел твердость.
– Ты все равно ничего не добьешься. Менты не станут заниматься этим делом. Тем более, насколько я знаю, у этих уродов кто-то из родственников в органах должность занимает. Ничего не будет.
Ребята утвердительно кивнули.
– Но, как же так? Я не могу…
– Женька, не стоит, – Лиля встала из-за стола и обняла меня, – Главное, что все более-менее благополучно разрешилось. Этих идиотов не исправит никто. А мы вместе до сих пор. И это главное. Давай забудем то, что было. Забудем, как кошмарный сон.
Я все еще негодовал, но уже не так яростно. Мы еще немного посидели и вскоре ребята засобирались по домам. Лиля попросила меня остаться ночевать с ней, так как мамы нету дома, а после таких событий она будет бояться спать одна. Попрощавшись с Артемом и ребятами, я поднялся наверх, в спальню Лильки. Девушка уже спала, по-детски свернувшись калачиком, спрятав голову в подушку. Я долго смотрел на это очарование, на это совершенство во плоти, и понимал, что никогда, ни за что и никому ее не отдам. Она – часть меня, а вместе мы единое целое, разрушить которое я не позволю ни одной живой душе…

Часть пятая

Сегодня вечером Лиля решила устроить для нас романтический ужин. Его содержание будет сюрпризом, поэтому она организовывает его сама и попросила меня в течении дня ее не беспокоить. И вот я весь день не могу найти себе места, хожу от угла к углу и постоянно посматриваю на часы, определяя сколько времени осталось до двадцати часов. С того рокового вечера прошло уже несколько дней. Мы с Лилей полностью оправились от происшествия и больше не думали ни о чем негативном, только наслаждались последними летними деньками и обществом друг друга. Именно из-за этого Лиля решила устроить романтический вечер при свечах, дабы как следует проводить наше лето и оставить в памяти только хорошие и добрые его моменты.
Но прошедшая драка не осталась незамеченной. Конечно же, родители заметили, что у меня разбита губа (синяки я благополучно скрывал от них под длинными рукавами рубашки), но я сказал им, что ударил себя дверцей от навесного шкафчика. Папа сразу поверил, а вот мама несколько усомнилась в моих словах и даже позвала меня в свою комнату, для разговора по душам.
– Сынок, как у тебя дела?
– Нормально. А как еще могут быть у меня дела?
– Ты правду говоришь? Ничего не скрываешь?
Я покачал головой, уверяя маму, что скрывать мне нечего.
– Просто я замечаю, что в последнее время ты как-то изменился. Стал более скрытым и замкнутым. Мне кажется, это произошло после того, как ты стал дружить с той девушкой. Лилей, да? Её ведь так зовут?
Я молчал. Мама, после небольшой паузы, продолжила:
– Она благотворно на тебя влияет? Не заставляет тебя делать то, чего ты не хочешь? Просто я, как мать, должна знать, что происходит с моим сыном. И если у тебя есть какие-тот проблемы или неурядицы, то ты можешь мне сказать и я…
– Все в порядке, мам. В жизни моей произошли перемены, но они к лучшему. С Лилей у меня все замечательно и именно благодаря ей вся моя жизнь просто замечательная.
– У вас с ней дружба? Просто дружба, да? – спросила мама, с подозрением глядя на меня.
– Нет. Я ее люблю. Люблю больше всего на свете. И она меня тоже. Так что у нас не дружба.
Глаза мамы округлились и она обняла меня.
– О Боже, сынок. Как же ты быстро повзрослел. А я даже не успела заметить, как это произошло. Все из-за этой безумной работы, все из-за нее. Мой сын уже взрослый, у него есть любовь. А я даже не поняла этого. Что я за мать?
– Ты прекрасная мать, – я обнял маму в ответ, – Именно благодаря тебе я стал таким, каков я есть. И я благодарен тебе за это. Именно за те качества, что вы с папой вложили, Лиля полюбила меня. Сейчас я в надежных руках, мамуля. Не переживай – мой ангел-хранитель будет меня беречь всегда, потому что я его люблю.
С этими словами я вышел из комнаты. На часах было без четверти восемь, мне пора было на свидание.
Я надел новую белоснежную майку, обрызгался любимым Лилиным запахом и в сладостном предвкушении выскользнул за дверь, к своему ангелу-хранителю. На улице было невероятно тихо, слишком тихо даже для нашего поселка. Луны не было, звезды только появлялись на небосклоне. Я аккуратно ступал по влажной траве, боясь запачкать кеды. Выйдя из под крон старых верб, я оказался на более видной тропинке, которая вела меня к Лилиному дому. Внутри все пело и благоухало, я был готов бежать к дому, укрытому цветами, чтобы поскорее увидеть и обнять самого дорогого мне человека. В десятке шагов от автобусной остановки, где несколько дней назад происходила драка, я замер.
На том же самом месте стояла та же самая бледно-желтая шестерка, обладателей которой я так ненавидел. В голову начали закрадываться плохие мысли и я сам того не заметил, как побежал вперед, к Лильке. Расстояние быстро сокращалось. Я уже различал две фигуры, стоящие возле машины. Мотор не работал, но фары тускло горели. Приблизившись, я увидел Висяка и еще одного амбала из банды. Мое появление для них было неожиданным, потому что Висяк прервал разговор на полуслове и его глаза округлились. Его напарник что-то буркнул и быстро залез в машину. Я не обращал на них внимания, я бежал дальше. В окнах зала и прихожей дома Лили горел свет. Я, несколько умерив свой бег, облегченно вздохнул. Но вдруг входная дверь с грохотом распахнулась и оттуда буквально вывалился некто. Я настороженно вгляделся. Это был Пырей. Он, судя по всему, был чем-то напуган, потому что, едва отворилась дверь, стремглав бросился к машине, не замечая никого вокруг. Тяжело дыша, он пробежал мимо меня, несколько задев плечом, но даже не обратил на это внимания. На его лице читался неподдельный ужас и я не мог не поверить в то, что произошло нечто действительно страшное. Через мгновение мотор автомобиля взревел и Пырей с криком «Валим, быстро!» спрятался в ее маловместительном чреве. Мое сердце упустило ритм. Руки задрожали, а в мозгу начали роиться сотни опасных мыслей.
Я быстро вбежал в распахнутые двери. Влетел в идеально чистую гостиную, в центре которой стоял стол, полный изысканных блюд, с зажженными свечами. Рядом на полу лежала Лиля. Она была одета в алое атласное платье, на котором, в районе груди, расплывалось такого же цвета пятно. Кровь была и на бежевом ковре и на блестящем лезвии ножа, валявшегося неподалеку. Сердце дрогнуло опять. Дыхание на долю секунды остановилось. Мозг отказывался принимать увиденную картину. Я стоял, а время вокруг замерло. Не знаю сколько его прошло перед тем, как я осознал, что Лиля все еще дышит. Бухнувшись на колени рядом с ней, я подхватил дорогое тело и прижал к себе. Правой рукой я попытался зажать рану, их которой крупными алыми каплями струилась кровь. Лиля приоткрыла глаза. Ее бледные губы растянулись в улыбке.
– Солнце мое, ты все-таки успел. Как жаль, что мы не сможем уже поужинать с тобой. У неба другие планы на меня…
– Нет, Лилька, тише. Не трать силы. Я сейчас… Я сейчас вызову скорую. Надо чем-то перевязать… Где?
Я лихорадочно заметался, но ничего не мог найти вокруг.
– Вот и закончилось наше лето. Жаль, что его было так мало, – продолжала Лиля, а из глаз ее падали бриллианты слез.
Ее руки холодели, а лицо все быстрее теряло краску. Я был как-будто оглушен, не знал что делать и только крепче прижимал к себе любимую.
– По… поцелуй меня. Сейчас. Я хочу, чтоб наша любовь осталась со мной навсегда…
Я наклонился ближе и поцеловал холодные уста. Лиля ответила на поцелуй, собрав последние силы. Она отдала их этому символу нашей любви. Жизнь покинула ее губы последними.
Я не верил. Я закричал. Что есть силы я кричал и слезы ручьями текли из моих глаз. На руках у меня была уже не Лиля, а неживая кукла, бледная и мертвая. Я не хотел принимать это. Ведь недавно она была еще жива, недавно ее сердце билось и глаза излучали божественный свет! Как же так? Такого просто не может быть! Она не могла умереть. Я звал ее, я кричал ее имя до тех пор, пока не сорвал голос, но и после этого я продолжал шептать «Лиля, Лиля…» Но она не очнулась. Ее больше не было. Она ушла, оставив меня одного, один на один с этим горем, с этой болью…



Алексей Стельмах

Отредактировано: 03.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться