Восемь стратагем

Размер шрифта: - +

АЛЧНОСТЬ. Глава III

Окрасившийся в палитре вечернего заката Гайд-парк щедро и безмолвно дарил душевное спокойствие и умиротворение. Мужчина неторопливо направился в недра парка, пройдя через вход напротив станции метро Ланкастер-гейт. Парковая аллея манила его мимо Кенсингтонских садов, а затем вдоль водоема Лонг-Уотер, забирая правее, к озерцу Раунд-понд, и, наконец, привела Павла к сказочному мальчику. Впрочем, весь пеший путь от входа до статуи занял едва ли более пяти минут, но эта встреча стоила многого.

Некогда живший неподалеку автор истории про Питера Пэна часто гулял по Кенсингтонским садам и сделал их местом действия одной из своих книг. Впечатляющий памятник любимому сказочному герою многих читателей выглядел крайне необычно, до глубины души поражая своей гармоничностью и проработкой деталей. 

Питер Пен стоял на высоком пьедестале, держа в поднятой руке волшебный рожок. Сам же пьедестал представлял собой высеченный из камня ствол дерева, вокруг которого, словно чтобы послушать чарующую музыку рожка, притаились сказочные персонажи, белки, кролики, мышки и феи, и конечно же некоторые участники той дивной истории.

Павел медленно прошелся вокруг памятника, любуясь веселым мальчиком, который упрямо не хотел взрослеть. На некоторое время мужчина будто бы сам стал таким же беззаботным мальчишкой. Но вечерние сумерки окутали Гайд-парк, потянуло неприятной прохладой и Павлу пришлось попрощаться с Питером Пэн и его сказочными друзьями, и вернуться в реалии бытия.

- Отчего люди не летают так, как птицы? - снова вспомнилось мужчине, прежде чем уйти.

В тот же момент, словно внимая его словам, с толстой ветки ближайшего дерева вспорхнула огромная черная ворона. Она описала в воздухе над статуей круг и безмятежно уселась на волшебный рожок Питера Пэн. Склонив голову на бок, ворона пристально уставилась на человека. Павел же поднял взгляд и молча смотрел на птицу несколько секунд, затем улыбнулся и подмигнул ей. Ворона громко каркнула во все горло, тяжело вспорхнула и скрылась за кронами парковых деревьев.

Твердой, уверенной в каждом шаге походкой, Павел пересек уютный, засыпающий Гайд-парк и вышел на оживленную Бромптон-Роуд, недалеко от станции метро Найтбридж. 

Сформированный при образовании Большого Лондона, слиянием двух районов бывшего графства и сохранивший память о них в своем новом названии, королевский район Кенсингтон и Челси шумел привычной ему жизнью, не смотря на поздний вечер. В общем потоке жителей Лондона и гостей столицы Павел добрался до хорошо известного универмага, по праву считающегося одним из самых больших и модных магазинов такого же плана в мире. Солидное, величественное здание "Хэрродс" по-хозяйски занимало почти целый квартал. 

Мужчина неторопливо прошелся вдоль ярких, горящих разноцветной подсветкой витрин, за стеклом которых замерли безликие манекены, глядя на улицу будто немые хозяева отдельных малогабаритных квартир. Над каждым таким окном распахнулась полусфера брезентового шатра, условно напоминающая собой то ли огромный зонт, то ли откидной навес детской коляски. На темно-зеленом сукне этих колпаков красовалось изящное, каллиграфическое название-логотип универмага.

Каждый день "Хэрродс" посещает более трехсот тысяч человек, привлеченных не только разнообразностью предлагаемых товаров, но и звучным девизом универсального магазина "Omnia Omnibus Ubique". Павел не остался в исключении и, решив скоротать вечер, прошел через двери одного из многочисленных входов.

- Каждому по потребностям, - улыбнулся мужчина, перефразировав девиз магазина "Всем, каждому и абсолютно все" по-своему пониманию. - Ну-ну, посмотрим...

Уже ранним утром в четверг, алчная женщина не заставила себя ждать и напомнила Павлу о долге, сама позвонив ему.

- Did yu get my money? - без приветствия спросила Амелия.

- What money? Кто это? - делая вид, что только что проснулся и не совсем понимает, что происходит, мужчина откровенно зевнул в трубку телефона.

- Не валяйте дурака! - огрызнулась она. - Это Амелия... И сегодня четверг.

- Сейчас только половина седьмого утра, - снова зевнул Павел. - Вы в своем уме?

- Видимо так вам дорога эта фотография, - фыркнула женщина. - Что вы можете беззаботно спать.

- Мне крайне дорога фотография моей жены, - строго парировал в ответ мужчина.

- В таком случае, поторпитесь, иначе я сожгу ее, а пепел развею в саду, - заверила Амелия, и Павел понял, что она не шутит.

- Wait, please! - крикнул он в трубку телефона. - Я смог достать всего лишь три с половиной тысячи фунтов. И у меня действительно больше нет ни цента...

- Вам же хуже, - огрызнулась она.

- Но несколько дней тому назад, - торопливо добавил Павел. - У меня были деньги... и я приобрел золотые часы... в подарок на юбилей моему другу. Если вы согласитесь, Амелия, я готов отдать вам эти часы в учет недостающей суммы. Они действительно стоят хороших денег.

- Сколько? - переспросила женщина, и мужчина ухмыльнулся самому себе: жертва схватила наживку.

- Я заплатил за них семь тысяч... правда, чек не сохранился, - ответил он. - Поверьте мне на слово. Это отличные часы. 

- Зачем мне мужские часы? Я еще должна буду ломать себе голову, как и кому их продать. Мне нужны наличные. Только в таком случае, я верну вам портмоне, фотографию и документы.



Жан Гросс-Толстиков

Отредактировано: 28.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться