Восход. Космическая Академия. Курс второй

Размер шрифта: - +

||||||||День суда||||||||

Анне ещё не доводилось бывать за пределами Земли, никогда не путешествовала даже в границах солнечной системы. И, наверное, эта поездка могла вызвать у тринадцатилетнего подростка куда больший восторг, если бы космический корабль не вёз прямиком на Плутон. Холодная и негостеприимная планета, пустующая практически на девяносто восемь процентов и непригодная для жизни. Да и повод был не из радостных ― суд над Колином.

Когда впервые услышала о заключении брата под стражу, то не поверила ушам. Слова давнего заклятого соперника Колина ещё по лётной академии звучали как из глубины колодца, и Анне едва удавалось разобрать их смысл. И всё было словно не про её старшего брата. Этот самый добрый на свете человек просто не мог оказаться способен на поступки, в которых его обвиняли. Но все новостные сети говорили только о нём. Объятая ужасом и шоком планета дрожала от бесчисленного количества упоминаний фамилии Восход. Назначили день траура о жертвах, а ведь брат даже ещё не был осуждён. И оказавшуюся в пучине этого нарастающего водоворота Анну захватили леденящий нутро страх и смятение.

Колин мог похвастаться толпами друзей, сердечно любящих его, но в итоге из всех к Анне приехал лишь недруг брата ― Александр Марк. Жгучий привлекательный брюнет, пользующийся завидной популярностью среди женщин, а также пилот Земных Космических Сил, в ряды которых попадали лишь лучшие из лучших, давний соперник Колина чуть ли не во всех сферах жизни. Они бодались с первого курса академии, и каждый раз один старался превзойти другого.

Увидев мужчину на своём пороге, Анна очень удивилась. И далеко не сразу впустила в трёхкомнатную квартиру, где они жили вместе с братом и Сетом. Последний человек, от которого ожидала поддержки. Но в итоге именно Марк сопровождал девочку, когда за ней приехали представители власти, чтобы отвезти в суд.

И сейчас он сидел напротив Анны в космическом корабле. Сета ей взять не разрешили, и пребывание в гудящей машине, прорезающей острым носом пустоту, становилось ещё более жутким и одиноким. И это если не считать звенящей тревоги о старшем брате, от мысли о заключении которого всё тело просто немело.

Но, несмотря на испытываемые чувства, она не пыталась заговорить с Марком или представителем власти, чтобы узнать детали дела. Не могла заставить себя пошевелить одеревеневшим языком и тупо пялилась в одну точку на серой металлической стене.

Марк приехал к ней, но ни разу не сказал, что всё будет хорошо. Не сказал, даже чтобы утешить. А это могло значить лишь одно. Если бы только это не было правдой…

― У твоего брата будет адвокат, ― сообщил Марк, обращаясь к девочке. ― Он получит возможность защитить себя.

Анна перевела взгляд на мужчину. Молодой двадцатилетний Алекс являлся для неё представителем взрослых. Густые волосы аккуратно причёсаны и уложены, яркие зелёные как сочная трава глаза (на два тона светлее, чем у Анны), чисто выбритый подбородок. Одет в тщательно выглаженную серо-голубую форму ЗКС с соответствующей символикой на груди в виде разрезанного напополам солнца, вторую часть которого составляла половинка луны, и треугольными нашивками на плечах (в них Анна как следует так и не разобралась). При полном параде пилот летел на Плутон, чтобы выступить в качестве свидетеля.

Отвернувшись Анна подумала, что они не могут позволить себе высококлассного адвоката. Но главное для неё сейчас увидеть Колина и узнать действительно ли он виновен или это всё злые наветы. Слепой верой в его невиновность делу не поможешь, но даже если брат и совершил преступление на то могли быть веские причины. Анна хотела надеяться хотя бы на это. Впивалась ногтями в подлокотники кресла, не замечая, как оставляет в них глубокие выжженные чёрные следы. Но это замечал сидящий по соседству помощник прокурора и сильно нервничал, не рискуя что-либо сказать печально известной представительнице поколения Тау.

Анна подняла голову:

― Сколько нам ещё лететь?

― Два часа, ― откликнулся тщедушный на вид лысеющий помощник прокурора, мужчина лет сорока, просматривающий документы на своём рабочем планшете, чтобы хоть чем-то себя занять.

Целая вечность, за которую запросто можно свихнуться. Анна тяжко вздохнула.

― Не так уж и долго, ― заметил Марк, вытаскивая из кармана жвачку и кидая себе в рот одну мятную подушечку. ― В двадцать первом веке, например, пришлось бы лететь до Плутона несколько лет.

― И ты будешь свидетельствовать против моего брата, Алекс? ― поинтересовалась Анна, пристально взглянув на Марка.

― Я должен буду сказать правду о случившемся, Анна, ― ровно ответил он, делая напор на последнем слове, обычно она к нему по имени никогда не обращалась, да и виделись они всего пару раз. ― Знаешь, чем карается лжесвидетельствование?

― Не нужно разговаривать со мной как с неразумным дитём.

Анна встала, начав расхаживать по пассажирскому перевозчику. Такие использовались для перемещения колонистов и для транспортировки заключённых. Особой защитной системы не требовалось. Куда можно было сбежать в космосе? В пределах земной солнечной системы точно некуда.

Замерев, Анна заметила протянутую к ней руку, сжимающую початую пачку со жвачкой. Она её демонстративно проигнорировала. Марк убрал кисть, развалившись на сидении, положил ногу на ногу, теперь загораживая собой половину прохода.

Два часа. На корабле кроме них троих ещё пилот. Пара десятков пустых мест. Заняться нечем, уснуть тоже невозможно. Целых два часа, оттягивающих неизбежность. Быстро закончив обследовать железную посудину, на которой и посмотреть оказалось особо не на что кроме детального плана эвакуации на челноки, Анна плюхнулась обратно в кресло.

Теперь она могла отчётливо различать чавканье Марка, жующего жвачку с сосредоточенностью и отдачей верблюда. Он выглядел на удивление расслабленным и даже расстегнул верхние пуговицы форменного пиджака. Анне захотелось сомкнуть пальцы на мужской шее, заставив его навсегда замолчать. Но желание оказалось мимолётным и скорее было вызвано нервирующим чавкающим звуком.



Йель

Отредактировано: 17.04.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language:
Interface language: