Восьмёрка жизни

Глава 22

Наши любимые и бесценные читательницы! Сегодня проды мы с Музом не выставим, но к вопросу о незакрытых дверях (как у Павла в доме) предлагаем вам рассказ, написанный для журнала. Так что небольшое отклонение в сторону рекламы пусть не вызывает у вас чувство навязчивости -- всё, что здесь написано, я видела лично и могу ещё раз подтвердить, что Соловки - потрясающее своей историей место, там стоит побывать.     

                                      Соловки глазами туристки.

Не знаю, когда бы собралась на Соловки, но подруга предложила составить компанию, и я присоединилась к её туристической программе. О чём пожалела, стоя на причале и с сомнением разглядывая небольшой теплоход с подозрительным названием «Василий Косяков». Фамилия меня смутила.

Оценила далеко не новое убранство салона, прикинула в уме возраст судна и  поспешила проверить наличие спасательных шлюпок. Честно признаюсь - морская прогулка по ветру то ещё удовльствие. На палубе меня укачивало, в салоне а-ля семидесятые годы прошлого века, тошнило, на носу кораблика обливало холодными брызгами и только на корме было более-менее комфортно. Это при том, что из-за ветра катер (на двести мест, между прочим), шёл с наклоном на один бок. Но и корма меня не задержала: там, с чувством толком и расстановкой, приятными нежными голосами молодые паломницы пели "не дай Господи уйти душе без покаяния". Учитывая погоду, воду плюс четыре градуса и сильный ветер, поснопения не вызвали у меня оптимизма. 

Шлюпок, кстати, оказалось мало, и "Василий Косяков" напомнил мне печально известный антлантический корабль. 

Потом мне объяснили, что Василий Косяков – талантливый архитектор, художник, педагог и строитель соборов.

Едва отчалили от пристани, подумала, что морские прогулки не для меня. Промозглое июньское утро пугало холодным ветром и брызгами с моря. Серые, тяжёлые волны угрожающе наваливались на теплоход. В салоне мне было жарко, на палубе холодно, но укачивало меньше. Мы устроились на пластиковых креслах и с нетерпением поглядывали на часы.

Люди общались на редкость доброжелательно. Незнакомая пожилая женщина предложила пуховый платок, мальчик лет семи угостил карамелью, уверяя, что это лучшее средство от тошноты. Бывалые туристы и паломники делились с новичками впечатлениями и полезными советами. Когда показались красивейшие Кузовы-острова, я забыла о своём недомогании.

Соловецкий монастырь, казалось, выплыл к нам на волнах. Небо неожиданно прояснилось, и солнечные лучи засверкали на куполах. Пассажиры притихли, любуясь величественным зрелищем.

Сразу с причала отправились на квартиру. Ещё дома знакомая дала нам телефон, по которому договорились с хозяйкой о времени пребывания и цене.

Моложавая пенсионерка встретила нас радушно. Показала комнату и дала ключ от квартиры.

– Ключ у меня один, – сказала она. – Будите уходить – повесьте на гвоздик.

Вышла на лестничную площадку и  продемонстрировала гвоздь в стене.

Я оглядела стандартную площадку с четырьмя дверями, спросила:

– На этот гвоздик вешать?

– Ага, – кивнула хозяйка, – это мой.

– Так, может, соседям отдать? – засомневалась подруга.

– Чего людей беспокоить? У меня всегда ключ тут висит. Вы кушайте и отдыхайте с дороги, мне на работу пора.

Мы с подругой переглянулись, я зачем-то подёргала гвоздь и решила выяснить вопрос до конца.

– Но если здесь оставить ключ, какой смысл закрывать дверь?

Хозяйка засмеялась, вероятно, удивляясь моей наивности, и пояснила:

– Так сквозняком дверь откроет, тепло выдует!

– А если обворует кто? – не выдержала подруга.

– Значит, ему нужнее, – философски заметила женщина.

Все следующие три дня пребывания на острове местное население не переставало нас удивлять. Я не раз замечала прикрытые «на палочку» дома и сараи. При том, что на тысячу человек жителей посёлка в это время года приходится в два-три раза больше приезжих.

Однажды поздним вечером – летние ночи здесь белые, мы забрались в чужой двор, желая спасти кошку. Она громко мяукала в кустах смородины. Полагая, что дома никого нет, а животное поранилось или запуталось, решились зайти без спросу. Кошка, как оказалось, не орала, а пела, призывая на свидание любимого, а из дома неожиданно вышел молодой мужчина.

– Чем я могу вам помочь? – доброжелательно спросил он.

С улыбкой выслушал наши сбивчивые объяснения, посоветовал, какие достопримечательности надо обязательно посмотреть и вернулся в дом.

Всё время на островах мы проводили на экскурсиях. Удивительные архитектурные ансамбли, археологические комплексы, Ботанический сад, озёра, соединённые каналами, сухой док и другие уникальные постройки никого не оставят равнодушным.

Но Соловки, это не только монастырь с его древней историей, победами и поражениями. Это и место первого советского концлагеря.

На экспозиции меня поразила фотография расстрела: люди в форме с пистолетами целились и … улыбались.

На Секирной горе, у поклонного креста, поставленного в память о тех, кто скончался на этом месте, слушали экскурсовода не скрывая слёз. Невозможно понять изуверскую выдумку, с которой одни люди истребляли других.

Архипелаг находится в западной части Белого моря, Карельским Поморьем и Летним берегом Онежского полуострова, состоит из шести больших и множества маленьких островов. Самый крупный – Большой Соловецкий остров, остальные меньше, расположены по сторонам от него.

Катер отвёз нас на Большой Заяцкий остров и остров Анзер. Любуясь неповторимым пейзажем, проплыли мимо Бабьева острова, в прежние времена сюда отвозили ночевать женщин –  на Большой Соловецкий остров их пускали только на службу. Кстати, по дороге одна из туристок рассказала нам, что есть ещё Псячий остров – собак не пускали вообще, и корабли, прибывающие в бухту с грузами, оставляли их там до отплытия. Оказывается, на острове было запрещено находиться любой живородящему созданию. Поэтому в хозяйстве держали только птицу.



Светлана Становая

Отредактировано: 05.07.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться