Восьмёрка жизни

Глава 24

В первую же неделю стало понятно, что побег тщательно подготовлен и продуман, иначе девушки бы далеко не ушли. Хозяин лагеря организовал розыск по всем направлениям, опыт есть, побеги в лагере уже случались. Но когда прочёсывание леса и ближайших маленьких, на несколько домов, деревушек не дало результата, изменил тактику. В лесу, якобы, нашли  вещи и даже останки  Насти и Матрёшки – по официальной версии на девушек напали волки.

Сначала поймать беглянок было для Хозяина лагеря делом чести – как посмели? Но через несколько дней после безрезультатных поисков стало понятно, что надо спасаться самому. За такой прокол ему грозили жёсткие меры.

- Не посадили бы, - усмехнулась Настя.

- Запросто, - не согласился Павел.

Не убей Матрёшка Паука – девчонок бы объявили расстрелянными при попытке сопротивления, самый простой и надёжный вариант. Тела, допустим, зарыли на месте, никто не потащит их в лагерь для достойных похорон. Но с гибелью подчинённого надо было что-то делать. Иначе обязательно приехала бы комиссия, провести расследование и засвидетельствовать у трупов личности беглянок.

Пришлось Хозяину придумывать доказательства их смерти. В лагерь привезли разорванные и окровавленные личные вещи Насти и Матрёшки.

- У нас и вещёй-то не было, пару рваных кофт и нижнее бельё! – удивилась Настя.

- Вполне достаточно. Для акта много и не надо.

Заключённым расписали правдоподобную историю: якобы, беглянки сразу сбились с пути, забрели в непроходимую чащу и там погибли. Павел подозревал, что для отчёта наверх Хозяин приготовил более подробный и достоверный вариант, с подтверждением деталей и освидетельствованием места их гибели.

- Сидеть никому не охота, ни Хозяину, ни конвою. Всё распишут и подпишут, как положено, - объяснил он.

- Завхоз-то живой? – на всякий случай уточнила Настя.

- Живой, только в вашем лагере больше не служит.

Завхозу, за пособничество побега – не важно, что невольное, грозил трибунал. Поэтому ни в одном официальном документе не было ни слова о нападении поленом, украденной еде и одежде. Окружающим перевязанную голову завхоза объяснили бытовой травмой – поскользнулся человек на крылечке, упал, ударился о косяк. С кем не бывает?

У невезучего завхоза неожиданно нашлись важные семейные обстоятельства, из-за которых он написал рапорт с просьбой о переводе. На другом конце страны скучала по сыну и ждала домой кровиночку его старенькая мама. Хозяин рапорт подписал, лично похлопотал о подчинённом и скоро завхоз уедет из этих краёв навсегда.

- Получается, завхоз пострадал ещё раз, - сказала Настя. – Сначала я по голове приложила, теперь с тёплого местечка высылают.

- Он легко отделался, можно сказать, просто испугом! Если бы Хозяину не пришлось свои грехи прятать, он бы завхоза сдал на раз, - уверенно ответит Павел.

- Паша, а ты откуда столько всего знаешь? – спохватилась Настя.

- Потом рассказу, а сейчас не перебивай. Я бы и сам хотел, чтобы ты подольше пожила рядом со мной, но нельзя. Оставаться с Белобоках опасно, рано или поздно спалимся – соседи могут заметить подозрительные тени в окне, когда я на работе, или кто-то из знакомых не вовремя заглянет на огонёк. Ни о каких приезжих сёстрах, невестах, подругах не может быть и речи. Любого, кто ко мне приедет, будут проверять.

- Почему?

- Потом, Настя. Выслушай меня сначала.

И опять, как тогда в лагере, Настя внимательно слушала придуманный Пашей план, запоминала и обещала в точности следовать его распоряжениям.

Из дома Павел выйдет раньше, Настя и Матрёшка – в обеденное время, когда на улице побольше людей, затеряются среди прохожих. Пойдут в разные стороны и встретятся на станции. Павел отправится кружным путём, через все Белобоки, ещё к приятелю по дороге заглянет, занесёт журнал, который брал почитать – проверить и убедиться, что за ним никто не наблюдает. Пусть слежка маловероятна, если бы власти владели информацией, всех троих бы давно арестовали, но предосторожность не повредит.

Девушки будут ждать его в лесочке возле станции. Там же сегодня ночью Павел спрячет их вещи – чемодан Матрёшки и убогий мешок Насти.

- Ты – деревенская жительница, сама завербовалась на север, нужные бумаги я приготовил. Почитай и запомни название села, где ты жила.

- Вдруг там, куда я приеду, найдутся односельчане? – испугалась Настя. – В деревне все друг друга до седьмого колена знают.

- Я предусмотрел. Село вымышленное, у нас по стране деревенек-хуторов полно, а ты на хуторе жила. Уехала вместе с комсомольцами-добровольцами, но их распределили в одно место, тебя – в другое. Такое часто бывает: для массовости местные активисты сговорят наивных дурачков на работу, распишут заработки и перспективы, а потом сами куда поприличнее, а этих в тьмутаракань, на дальнюю окраину. В отделе кадров никто не удивится, когда твои бумаги увидит.

Настя поедет дальше на север, туда, где идёт большая стройка. Устроится на работу, получит место в общежитии и будет жать его.

- Долго?

- Не знаю, - признался Павел. – Может год, а может и три, ты готова?

- Я тебя всю жизнь готова ждать.

- Я должен ещё кое-что тебе рассказать. Точнее, признаться.

- Ты с ними, да?

- Догадалась?

- Мне в подполе целыми днями делать нечего, разве что читать и думать. Догадалась, Пашенька. Ты нам всё устроил: побег, документы, как тут не сообразить.

Паша тяжело вздохнул:

- Прости. Не мог тебе сразу всё рассказать, да и сейчас не могу. Верь мне, Настя, я тебя не брошу и не предам. Как только смогу вырваться отсюда, приеду за тобой. И помни: ни с кем никогда не откровенничай. Доносители везде: среди тех, с кем будешь рядом жить, есть, пить, работать, ходить в баню. Никому, понимаешь, никому верить нельзя.

- Паша, а у тебя должность какая-то есть, да?

- Я внештатник, но больше ничего не спрашивай, не скажу. Меньше знаешь – крепче спишь. И случайно нигде не проболтаешься, той же Матрёшке. Кстати, сегодня спать будешь рядом со мной, не хочу, чтобы она у тебя ночью что-то выпытала.



Светлана Становая

Отредактировано: 05.07.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться