Воспоминания. Мгновения из снов.

Размер шрифта: - +

10.

 Солнечный свет вырвал Люция из цепкой хватки мыслей, терзавших его всю ночь. Тяжёлым взглядом он посмотрел вокруг, поднялся с дивана и вышел из дома. Он рад был поскорее занять себя делом — так было легче справляться с эмоциями, с не покидающей его тоской. И пусть ночная мгла вновь окунет его в мучительное забытье, но сейчас он может немного отдохнуть, погрузиться в приятные воспоминания прошлого. 
Пройдёт время и ему станет легче. Боль притупиться, станет частью его, и тогда Люций измениться. Он вновь станет другим — более равнодушным и холодным. Его ум приобретёт прежнюю ясность, тело обретёт былые силы. Однако сейчас он чувствовал себя стариком, пережившим всю семью и друзей. Таким, который остался один в мире — немощный и никому не нужный. Пусть, это просто нужно пережить, ведь эти чувства невозможно в себе до конца уничтожить… Возможно однажды он решит, что все было сном — Иса приснилась ему точно так же, как и Грааль, как и его прежняя обитель…  Но сейчас нужно занять себя как можно сильнее. Работать все время, до потери сил — так, чтобы потом мгновенно можно было уснуть.  
С наслаждением смотрел мужчина на проделанную работу. Молодые кусты робко зеленели, четко выделяясь на фоне камня. Маленькие яркие птицы слетали с деревьев, садились на спинку скамейки, радостно щебеча и прыгая с места на место. Спускались на вымощенные брусчаткой дорожки, собирали в траве мошек и семена. Солнечные лучи струились сквозь листву старых акаций и кленов, рассеиваясь под кронами мягко и загадочно. А Люций все вспоминал, как девушка проходила по парковой дорожке легко и неспешно, смущённо улыбаясь ему, восхищаясь вечерним светом и красотой природы. На волосах её мелькали блики, а красная парча платья сияла и переливалась всеми цветами закатного неба… Как любила она сидеть в парке с книгой в руках, иногда зачитывая вслух особенно понравившиеся отрывки из рассказов или стихи. Он был готов отдать все, только бы вернуться туда, в прошлое, хоть на час. Обнять Ису, услышать её голос… Вернуться, что б забыть, чтобы не знать то, чем все обернётся… 
Мужчина поставил у постели Рины свечу и наклонился, поправляя девушке волосы. В её свете Иса казалась живой и ещё более прекрасной, словно она сошла со страниц древней книги со сказками.  
«Мертвая царевна» — подумал Люций. — «Да, она наверняка вспомнила бы эту сказку: 

Перед ним, во мгле печальной, 
Гроб качается хрустальный, 
И в хрустальном гробе том 
Спит царевна вечным сном.» 

Эти строки прозвучали в голове голосом Рины. Сейчас он понял, отчего она так любила сказки — они помогают верить в то, что этот мир не так уж плох и что есть надежда на лучшее будущее. Да, он хотел верить в это самое «лучшее будущее», у него даже начало понемногу получаться это. Но… надежды очень легко можно разрушить…  
Люций провел рукой по прохладной щеке девушки, затем отодвинул дальше от края тумбы стакан с остатками молока, чтобы ненароком не уронить его на пол и, по обыкновению, лёг в изножье кровати. Люций смотрел на сияющие в небе звезды, вслушивался в шум прибоя и старался ни о чем не думать. Высматривая в ясном небе созвездия, он вспоминал их названия, повторял алхимические формулы, вспоминал названия всех вершин Карокорума, а порой и начинал без особого смысла считать до бесконечности. Но все же отдельные образы восставали в его уме, возникая то в виде Малыша, то в виде умирающего кардинала, или химер. Города, лица, пейзажи… В конце концов, все это слилось в единый фон, на котором появилось лицо Рины. Она поднялась с постели, медленно, словно плывя, приблизилась к мужчине, наклонилась над ним и положила холодные ладони на его щеки, заглядывая в глаза. Затем тихо-тихо прошептала: «Прости меня. Теперь все закончилось», и незаметно исчезла во мраке. 
А Люций все лежал, не в силах пошевелиться, не в состоянии понять — это сон, видение или реальность? Он лишь погрузился в глубокое, тревожное забытье, лишённое сновидений, мечтая о скорейшем наступлении утра. 
Ворочаясь с боку на бок, мужчина окончательно проснулся около трех часов утра. В окно ярко светила Луна, освещая серебряным светом кованное изножье, занавески и стоящий на подоконнике вазон. Свеча догорела, но в комнате было очень светло.  
Люций поднялся с постели, с тревогой склонился над Риной и взял её за запястье. Замер, прислушиваясь, после чего со злостью стукнул кулаком по тумбе, с которой при этом упал подсвечник и стакан, разбившийся от этого вдребезги.  
Иса ушла. Всё кончено. 
Подскочив к окну, мужчина в сердцах схватил вазон с Граалем и вышвырнул его на улицу, после чего выпрыгнул в окно и сам.  
— Ненавистное растение… Зачем только я тебя нашёл… — Всё повторял он, поднимаясь все выше и выше — туда, вверх, к Луне. 
Нет, он не сможет так жить. Иса заполучила весьма сомнительное прощение для него, ведь что теперь, что дальше? Его жизнь бессмысленна. Слишком много времени Люций провел тут. Слишком много понимает, чтобы увлекать себя малозначимыми целями. Он не сможет обманывать себя, заполняя жизнь бутафорией. Не сможет искать новые смыслы. Хватит, хватит…  
Люций камнем бросился вниз с огромной высоты. Быстрее, как можно быстрее. Вниз, на камни. Раз, второй, пятый… Тело безумно болело, но нет, смерти нет! Обессилев, сам не помня как, он вернулся в дом и рухнул на диван. Всё его тело было в ссадинах, ребра изломаны. На мужчине не осталось живого места.  
«Но это все пройдёт, — думал Люций, — однако боль в сердце останется навсегда…» 
Пусть будет хотя бы забытье — долгое и наполненное прекрасными виденьями. Скоротать так часть ожидающей его вечности… Увидеть её в видениях — как тогда, в Аду. Хоть ненадолго забыть, что теперь ничего не изменить, что он остался один на веки… 
И демон действительно забылся в долгом сне. Проходили дни и ночи, но он все спал. Восходило и заходило солнце, убывала Луна, пока, в конце концов, не исчезла полностью. Замок стоял в глубокой тишине, даже птицы умолкли и шум прибоя стал траурно глухим. Ветер шевелил листья, обвивал стволы деревьев, словно змея, и вновь уносился прочь с острова. Однако вскоре вновь возвращался — он всегда возвращается, что бы продолжить резвиться среди ветвей…  
Да, остров словно умер. Но однажды гробовую тишину прорезал гулкий звук шагов. Словно колокол, он разбудил спящий замок. В камине вспыхнул огонь, а на спящего Люция было бережно накинуто одеяло. В причудливых бликах огня стала видна фигура в светлой одежде, наклонившаяся над спящим мужчиной и заглядывающая в его покрытое кровоподтеками лицо. Шаги прозвучали ещё раз, и в доме вновь воцарилась тишина… 
 



Isa Eteri

Отредактировано: 10.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться