Восстание Ника H εξέγερση Νικα

Размер шрифта: - +

2

В воскресенье 11 января 532 года на ипподроме всё было почти как обычно: люди следили за скачками, делали ставки. И только на трибунах зелёных царила тишина, чувствовалось напряжение, тревога и некоторое волнение, все знали, что должно произойти.

И вот димархи прасинов встали со своих мест и направились к ложу василевса. Впереди шёл Зенон Ситос.

Со своих мест венеты заметили шествие прасинов.

- Что бы это значило? – спросил, не к кому не обращаясь, сенатор Ориген, мужчина около пятидесяти лет, лысый, только на висках и на затылки виднелись седые волосы. Происходил он из старой римской знати. Его предки перебрались во Второй Рим два или три века назад. Он сидел на трибуне с сыном Проклом, парнем лет восемнадцати, в окружении других сенаторов-венетов.

- Жаловаться идут, – сказал сидящий рядом с Оригеном сенатор Фотий.

- Да, довели прасинов до отчаянья.

- Хорошо, что их, а не нас, Ориген.

- Рано или поздно и до нас доберутся, – возразил Ориген.

- Не дай Бог, – Фотий перекрестился.

- Автократор считает, что мы созданы только для того, что бы платить налоги. А налоги брать они умеют и новые придумывают с дьявольской изобретательностью. Вон Каппадокиец, что придумал? Новый налог – аэрикон – цинично окрестив его «деньги из воздуха». Он померил расстояния между домами и с одних берёт налог за то, что дома стоят слишком близко друг к другу, а с других, что слишком далеко. А дома-то не передвинешь!

- Ты прав, Ориген, – сказал Фотий. - А налог диаграфи? Его по древнему обычаю взимали только в чрезвычайных ситуациях. А теперь – каждые полгода.

- Да-да, – согласился Ориген. – А прасинов просто откровенно грабят.

- Потому что они ещё и еретики-монофизиты, – сказал сенатор Аврамий, - не все, но большинство, а мы, венеты, как и нас августейший василевс, православные.

- Зато василиса Феодора благоволит монофизитам, – сказал Фотий. – Вон их сколько в Город понаехало! Целый дворец Гормизды им отдали.

- Может быть и правильно, что благоволит. Во-первых, они её, как говорят, когда-то выручили. Как, кстати, и мы, венеты. А во-вторых, разница между православными и монофизитами не велика. Они во всём православные, кроме одного. Они считают, что в Христе есть только одна природа – божественная. И нет человеческой. И что? Мы тоже считаем его Богом!

- Нет, кир Ориген. Если в Нём нет человеческого, значить он не мучился на кресте и не искупил грехи человеческие. Тяжело умирать, не зная, что воскреснешь! А мы все воскреснем!

- Хорошо Богу было умирать, зная, что через три дня воскреснет – сказал Прокл.

Аврамий посмотрел на парня осуждающе, а Ориген сказал:

- Это богохульство, сын.

- Да я ничего, – пожал плечами Прокл. – Я так.

- В прошлом году наш василевс, – продолжил Ориген, обращаясь к Аврамию, - пригласил в Город монофизитских епископов, Фотий правильно говорит, целый дворец заняли, который, кстати, принадлежит Феодоре. Так ли он поддерживает православных?

- Поддерживает, – твёрдо сказал Аврамий.

- Поддерживают, – сказал Фотий. – Юстиниан поддерживает православных, а Феодора – монофизитов. Ортодоксы идут с жалобами к василевсу, а монофизиты жалуются василисе, а выгоду получают оба супруга. Это как если бы твоя супруга от какого-то бездетного дядюшки получила бы землю. И тебе бы с этого тоже была бы выгода, Ориген.

- Так же как и наоборот, – согласился Ориген. – Но с другой стороны, монофизиты выручили Феодору в Александрии. Она им просто благодарна. Память у неё хорошая. А наш василевс к ней прислушивается.

- Ещё, какая хорошая память, – сказал Фотий и перешёл на шёпот - Вы знаете, когда наша василиса ещё не была василисой, а торговала своим телом и выступала в театре, многие ею пользовались. Но сейчас вы не найдёте ни одного, кто мог бы этим похвастаться.

- Так не мудрено. Больше пятнадцати лет прошло с тех пор.

- Меньше, – сказал Фотий, - но не в этом дело. Она их всех!

И он показал характерный жест.

- Наказание по грехам, – назидательно сказал Ориген, – не надо было ходить в такой театр и глазеть на обнажённое женское тело. Сидели бы дома около жены и смотрели бы не её тело, если заняться больше нечем. Тем более что сейчас Феодора ведёт себя целомудренно.

Ориген посмотрел на своего сына Прокла и добавил:

- Вот сын, не греши смолоду, что бы в старости не каяться. А то вот не бреешься, хвост отпустил…

- Все так ходят, отец, – ответил юноша.

Тем временем прасины поднялись по лестнице к воротам. По обычаю, сам василевс не разговаривал с народом. Его устами был специальный человек – мандатор. И просители к нему обращались как к самому императору. Мандатор доложил, кто стоит перед императорской ложей.

Прасины выстроились цепочкой, что бы передавать разговор с василевсом на трибуны.

Зенон, подняв вверх голову, начал:

- Многие лета, Юстиниан-август, да будешь ты всегда победоносным! Меня обижают, о, лучший из правителей! И видит Бог – нет сил терпеть. Я боюсь назвать обидчика, ибо он венет, а я – прасин, а суды все на стороне венетов.

- Кто он? Я не знаю его, – устами мандатора ответили из императорской ложи.

- Моего обидчика, трижды августейший, можно найти в квартале сапожников.

- Вас никто не обижает!

В ложе императора находились ещё и его приближённые, и говорить мог кто угодно, а мандатор обязан был повторять всё, что слышал, поэтому отвечал он иногда невпопад.

- Он один-единственный, кто обижает меня. О, Богородица, ты единственная заступница моя!

- Кто он такой? Мы не знаем.

- Ты, и только ты знаешь, трижды августейший, кто притесняет меня! Кто желает зла мне и дому моему!



Анатолий Гусев

Отредактировано: 04.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться