Воздушные грани: в поисках книги жизни

Размер шрифта: - +

Глава 11. Совсем не забытое старое

Совсем не забытое старое

Теплый мягкий ветерок, обдувает твое скорченное от боли лицо. Руки сжаты в кулаки, мысли находятся точно в таком же положении. Мягкая, шелковая трава с силой врезается в тело, словно пытаясь лезвиями разрезать кожу.

Такой боли я не чувствовала с тех пор, с тех самых пор, как я в последний раз открыла и закрыла глаза. Тогда я лежала на холодном асфальте, мокром от пахучего бензина, едкой крови и суточного дождя, который словно ждал той минуты, когда он сможет составить компанию этому мексиканскому салату.

Теперь я точно знала, что умру. И в этот раз все будет по-настоящему: я умру и больше нигде не очнусь. Спасибо хоть за эти пару дней, проведённых с Эллой, за этот последний момент со странными ребятишками, за прекрасный свежий воздух с неописуемым запахом жизни. Как мне показалось, это все-таки была маленькая жизнь.

Чьи-то теплые, нежные, заботливые и ласковые руки отделяют твое сонное тело от осколочно-ломкой травы. Ты словно опускаешься в забытие, части тела ноют, но ощущения размыты из-за резких покалываний, возникших словно из ниоткуда. Они, как миллиарды стеклянных иголок, впиваются в каждую клеточку твоего тела, в каждый волосок, под ногти, в глаза.

Адская боль, словно огненная пылающая пыльца пронизывает твое сломленное тело, и, как оболочка, она защищает тебя от внешнего мира, словно говоря: «Лишь я одна могу умертвить это незыблемое тело и никому не позволю даже думать о каких-либо действиях по отношения к этому бренному объекту. Я - огненная смерть, я - боль, я - защитница, я - всесильна».

Может ли измениться жизнь за один момент? О, да.

Может ли измениться смерть за один момент? Я так не думаю.

Боль резко прекратилась. Боль прекратилась совсем. Я стала думать о том, что тело мое уже, вероятно, обрело покой, но разум решил остаться живым еще на чуть-чуть, ему было так необходимо.

Однако, дивные ощущения не прекращались. Теперь я, словно состояла из ваты, я ощущала влажные капли на своем теле, я ощущала поверхность, на которой лежу, я резко вдохнула воздух.

Я ЖИВА! «Я жива!» - проносилось в моем затуманенном разуме, словно в бегущей строке огромного таблоида. «Теперь осталось лишь открыть глаза, неважно где, неважно какой я очнусь, главное, что не будет больше боли, не будет больше угнетающих, распирающих и до ужаса страшных ощущений, я смогу все понять, надо лишь открыть глаза!»

«Картинка яркая, четкая, но сосредоточиться трудно. Голоса не отдаются эхом, как я ожидала, я их не слышу, я не слышу ничего. Постепенно в ушах появляется шум, в глазах мелькают разные картины. Я хочу очнуться. Я чувствую запах смешанного парфюма, веки закрываются, и я понимаю, что хочу лишь одного - мне нужно уснуть, жизненно, смертельно необходимо».

— Агнесса! Агнесса! Несси! Неееесс!!!!!

«Боже, почему они не дают мне заснуть именно в тот момент, когда я нуждаюсь в этом больше, чем в кислороде? Хотя, здесь я не нуждаюсь в кислороде. Эти голоса, крики, шум, я не хочу просыпаться, я не хочу!»

«Большой глоток воздуха. Глаза широко открыты. Гул в ушах утихает. Я все осознала, я поняла все».

Элла подбежала ко мне и сразу же начала осыпать меня вопросами и сжимать в своих крепких, на удивление, объятиях.

— Как ты? Как это могло случиться? Ты поняла, что с тобой произошло? Это ужасно! Но ты наверняка не чувствовала боли, ведь так? Здесь нельзя чувствовать боль, так что все в порядке. Почему ты так долго не открывала глаза? Какой-то придурок сбил тебя! Сбил тебя на машине, он потерял управление! Ох, ну если бы только...

Слова обеспокоенной бабушки далее звучали, как в тумане. Я смотрела на тревожные, ужасающе испуганные лица ребятишек, которые держались друг за дружку и беспрестанно тряслись, а некоторые даже плакали.

Но самое страшное — страшное от ужаса и искаженное от боли лицо смотрело на меня с неким обожанием и состраданием. Это было лицо Джонни, мальчика-забияки. Он заслонил собой малолетнюю банду и смотрел на меня, не отрывая глаз. Вдруг он сорвался с места, подбежал ко мне, схватил мою руку, начал обнимать и что-то невнятно лепетать, пока голос его не сорвался на крик: «Ты так похожа на мою маму, пожалуйста больше не умирай, пожалуйста не оставляй меня здесь одного, мне страшно!» 

Я оцепенела и застыла, словно в меня ударило зарядом молнии. Маленький вредитель оказался просто испуганным котенком, тоскующим по матери! А я-то совсем не надеялась утешать ребенка, сразу после того, как в меня врезалась машина.

Я опустилась на корточки и прижала чертенка к себе.

«Ты не один. У тебя есть друзья, у тебя есть мир, у тебя есть жизнь, у тебя есть я. Ты никогда не будешь один».

В эту минуту «Лига-справедливости» в составе детской сборной подбежала к нам и впилась мне во что только можно, точно так, как делали это телевизоробрюхие Телепузики. Не знаю, сколько мы еще бы так простояли, а может я бы и разревелась прямо на этом месте, если бы мы не услышали вой медицинской сирены, который удивил меня очень сильно.

Ребятишки отцепились от меня, и я встала. Машина остановилась, и ко мне подбежала моя любимая рыжеволосая медсестра, которая так любезно угощает пациентов вкусными имбирными печенюшками («Наверное, вкусными. Так ведь и не попробовала!»).



Annabella Summers

Отредактировано: 30.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться