Возлюбленный враг

Ася. Остановка перед заездом в город

 

Мы сидели за столиком на открытой веранде большого уютного кафе и разговаривали, причем, больше всех говорила именно я. Немца постарше звали Вальтером, он так и велел к нему обращаться, а спросить его отчество постеснялась.

Может, у них так принято -  просто по именам. Хотя он выглядит много старше  меня и говорить ему просто "Вальтер"  было неловко, тем более, я совершенно не собиралась к нему как-либо обращаться, меня больше занимал Франц. 

А что касается  психованного Блондина, то он сначала тоже сидел с нами за столом, поглядывая на меня исподлобья, а когда зашел разговор про шпионов,  презрительно дернул верхней губой и чуть  не оскалился.

Да по мне ты хоть зарычи - тебя не существует. Тебя уже давным давно нет для того времени, откуда я родом. Ты - ноль, музейная голограмма, исторический артефакт! Так чего же мне бояться чокнутой голограммы по имени Отто? 

Вальтер  - тот, хотя бы  ведет себя спокойно, культурно. Франц - вообще чудесный мальчик, у нас с ним нашлось множество тем для разговоров. Франц прочитал массу замечательных приключенческих книг, конечно, что же еще делать, если ты прикован к постели. Отто  почти не общается со своим подопечным, я уже  поняла, вот сейчас  курит на углу и снова смотрит на меня с непонятной злостью.

И тут, разглядывая его в профиль, я вспомнила на кого он похож -   это же молодой Василий Лановой в роли капитана Грея, только бы шляпу вместо фуражки и лицо подобрее, а так... тот же точеный аристократический лик, отрешенное выражение на благородных чертах, тонкие, сурово сжатые губы и тоска в светлых глазах. Все-таки  Отто странный.

Из раздумий о Блондине меня вывел голос Вальтера:

— Тот поляк, что был с вами в машине, ваш  родственник?

— Да… очень дальний. Но других знакомых в Польше у меня нет, хотя Стефан мне не очень рад, придется задержаться у него на пару месяцев. И еще неприятность, у меня украли чемоданчик со всеми вещами, а там были и документы. Господин Барановский  переживает по этому поводу, утверждает, что меня примут за шпионку.

Вальтер сдержанно улыбнулся:

— Могу вас заверить фройляйн, с документами у шпионов обычно полный порядок. А вот ваше великолепное знание языка может кого-то насторожить.

— Я ведь уже объясняла, моя учительница была этническая немка, ее предки жили в Поволжье, а потом были сосланы в Сибирь.

— Как  сосланы? За что?

Хватило же  ума поднять такую неловкую тему! Пришлось выкручиваться:

— Это случилось еще при царе, кажется, я не знаю нюансов. Но у нас в классе были две немецких фамилии: Шульце и Греб. Мы дружили, общались, ходили друг к другу в гости. Никаких разногласий, нам всего хватало. И я с удовольствием учила немецкий, наверно, у меня призвание к языкам.

Господи! Неужели я еще должна перед ним оправдываться, выглядит как форменное кокетство,  самой противно до зубовного скрежета. Я переключилась на Франца:

— Скажи, а как называется  кораблик, который тебе сделал Отто?

Глаза мальчика загорелись, он немедленно ожил и раскрыл мне все свои планы:

— Я еще думаю об этом. Я хотел назвать его «Арабелла», как у капитана Блада или «Испаньола», как у Стивенсона. О, когда  вырасту, непременно отправлюсь в плавание! И даже Грау возьму с собой, когда у него бывает хорошее настроение, он  рассказывает всякие морские истории, - он их знает великое множество - про индейцев и пиратов! Я буду капитан, а Отто - первый помощник, мы уже  решили.

— Я думаю,  к тому времени, когда ты станешь капитаном - твой Отто превратится в одноногого Сильвера,  - тихонько съязвила я.

— Не дождешься!

Блондин, оказывается,  все слышал. Вальтер бросил на него  пристальный  взгляд, но промолчал. А я решила, что они больше похожи на родственников, чем на начальника и подчиненного. Францу, видимо, очень нравилась морская тема:

— Милая Ася, мы и тебя с собой возьмем в путешествие!

— Непременно,  у меня настоящий нюх на клады, мы обязательно  что-нибудь ценное с тобой откопаем «и кого-нибудь при этом закопаем...»

Я посмотрела на Блондина с насмешкой, все происходящее вдруг стало мне напоминать спектакль, до того показалось нереальным.

Ну, скажите, как это возможно  - готовиться ко дню Победы в Тюмени и очутиться Бог знает за сколько верст и дней в далеком прошлом?  А может, помимо знания языка я и другими полезными навыками обладаю, может, я теперь  неуязвима и бессмертна?

Я прямо спросила Вальтера:

— Как вы думаете, будет война?

На его лице  ни один мускул не дрогнул.

— Война? С кем?

— Нападет Германия на Советский Союз? Вы ведь уже всю Европу себе захапали, может, вам мало? Может, вы теперь хотите, как Наполеон, Москву покорить?

Повисло тяжелое молчание, я уже ничего не боялась, но меня отчего-то нервно подтрясывало. А потом  увидела, что глаза Блондина стали огромные как блюдца, и он на меня заорал:

— Чертова русская сука! 

Мой язык ответил быстрее, чем я сама от себя могла ожидать:

— А ты… ты - пес бешеный немецкий! Тебя  нельзя к детям подпускать.

— Твое счастье, что я не бью женщин!

— Не научили пока, да? Погоди, война еще не началась…

— Правильно говорил Ницше: «Идешь к женщине - не забудь плетку!»

— Верно. Чтоб она тебя могла ей отхлестать. Это Ницше еще Лу Саломе ответила, запрягая старого философа в повозку для фотоснимка.

— Хватит!

Вальтер поднялся и в упор строго глянул на Отто, я же отвернулась к побелевшему Францу.

— Ничего, ничего, не волнуйся - это репетиция сценки из одной книжки про разбойников… это… это из Шиллера. Я тебе объясню потом. У Отто отлично получается, хоть в кино  снимай. К тому же он такой красавчик, главная роль обеспечена. А из тебя бы вышел шикарный Джим Хокинс из «Острова сокровищ», вот только научишься ходить…

Меня тут же перебил Вальтер:

— Не стоит его обнадеживать,  болезнь неизлечима.



Регина Грез

Отредактировано: 12.12.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться