Возлюбленный враг

Кровь на руках

 

Я ломал стекло, как шоколад в руке,
Я резал эти пальцы за то что они
Не могут прикоснуться к тебе.
Я смотрел в эти лица и не мог им простить
Того что у них нет тебя и они могут жить.
..

                                                                        И. Кормильцев

Я совершила ошибку. Отчего-то решила, что рядом с Францем мне ничего не может угрожать. Как будто  этот маленький «ангел» уже гарантия моей безопасности. Но я невероятно ошиблась. 

День прошел в суете и моих тревогах, да еще тягостный вечер в гостиной… Не знаю, почему я никак не могла оставаться одна в своей комнате, хотя Отто вернул мне  ключ. Странно, где он его нашел?

Я тихонько прошла в ванную, помылась, надела ночную рубашку, которую покупала сама в тот единственный выезд с Грау. Мне хотелось только поскорее заснуть и ни о чем больше не думать - так я и сделала. Стараясь не потревожить Франца, осторожно прилегла рядом с ним на краешек кровати и укрылась пледом, служившим в качестве покрывала для всей постели.

Не знаю, надолго ли  удалось забыться, но разбудило меня легкое касание плеча, а потом щеки, словно кто-то тихо поглаживал мою руку, лежащую поверх покрывала, а потом переходил на лицо и волосы. Не хотелось открывать глаза, тогда пришлось бы возвращаться в реальность, а я сейчас находилась в таком приятном полусне. Неужели уже настало утро...

И вдруг я почувствовала, как покрывало сползает и меня подхватывают, поднимая вверх. Чтобы не упасть, мне пришлось  вцепиться в того, кто сейчас держал меня над кроватью и мои руки наткнулись на чьи-то плечи, покрытые тонкой тканью. «Отто! Видно решил перетащить меня в комнату, только зачем это надо...»

А потом я уловила знакомый запах одеколона и мгновенно догадавшись, кто сейчас передо мной,  в ужасе распахнула глаза. Вальтер уже подходил к раскрытой двери, намереваясь унести меня в коридор.

— Не надо, я сама...

— Тише, разбудишь мальчика!

Почему-то показалось, что в коридоре он меня немедленно отпустит и велит идти к себе. Вальтера вполне мог возмутить тот факт, что я ночую в одной постели с его сыном. Странно... я решила, что генерал больше не заглянет к Францу в приливе отцовской любви. Снова моя оплошность.

Но Вальтер и не думал меня отпускать, вместо этого генерал уверенно нес меня по темному коридору в сторону  собственной спальни. Когда я осознала с какой целью ему это может быть нужно, то начала вырываться изо всех сил и даже пыталась кричать. Тогда Вальтер  поставил меня на ноги у дверей своего кабинета, так и не дотащив до спальни, наверно, хотел поскорее зажать  рот, чтобы я весь дом не разбудила.

Хотя, что было толку орать, кто бы мне помог - прислуга, которая  ходит на цыпочках? Отто… если  он даже попытается вмешаться, фон Гросс, глазом не моргнув, отправит его в психушку или на передовую. А я останусь здесь. Останусь совсем одна.

Вальтер прижал меня к двери и начал быстро-быстро целовать лицо и шею, а я лишь пыталась отвернуться, чтобы он не касался губ, мне это казалось особенно страшным, если он поцелует меня в губы. И только одна мысль в голове, что же я буду делать потом, когда закончится этот кошмар. Все сразу же изменится, неужели он сам не понимает, насколько все станет другим!

Потом я не смогу вести себя как прежде даже с Францем, я не смогу видеть Вальтера, мне нужно будет  его убить, а если я этого не сумею, а я скорее всего не сумею, тогда мне придется любой ценой покинуть этот дом. А какие есть варианты… а ведь я пыталась его остановить...

— Вы не имеете права, я не отсюда, я из другого времени, так же нельзя, перестаньте! Хватит!

Он будто не слышал меня, держал одной рукой, а свободной пытался вставить ключ в скважину двери  кабинета. Сейчас он меня втолкнет внутрь. Я видела порой такие сцены по телевизору и мне даже казалось, что на месте героини фильма я могла бы дать более достойный отпор насильнику -  я бы дралась как зверь, царапалась и кусалась, но сейчас вдруг четко поняла, что мужчины гораздо сильнее женщин, и я никак не смогу противостоять Вальтеру.

Где-то внизу у лестницы  раздался грохот, а потом резкий звон разбитого стекла и громкие женские крики. И, глядя в лицо генерала, притиснутая к дверям его телом, я выдохнула первое, что пришло мне в голову, хотя это был, конечно, полный абсурд:

— Партизаны! Вам конец!

Вальтер как-то дико глянул мне в глаза, хлопнул раскрытой ладонью по двери в сантиметре от моей головы и, наконец, оторвавшись от меня, пошел в сторону лестницы, расстегивая кобуру на ремне.

Несколько минут я просто стояла и глубоко дышала, держась за стену, а потом опомнилась и побрела к себе. Натянула платье, походила кругами по комнате и снова вышла в коридор. Я не могла оставаться тут, я не могла вернуться к Францу, на чердаке тоже меня легко отыскать. Оставалось, возможно, только одно место, где я могла бы сейчас спрятаться, по-крайней мере, я на это надеялась, спускаясь по второй лестнице вниз и приближаясь к комнате, где обитал Грау.

Да, он так и говорил, его обитель никогда не бывает заперта, и сейчас в ней никого нет, мебели, кажется, совсем не много, я на ощупь дошла до окна и немного постояла, прислушиваясь. Где-то вдалеке звучали раздраженные и плаксивые голоса вперемешку, раздавались какие-то хлопки, а потом мне даже послышался девичий плач. Я заткнула уши и зажмурилась.

Потом попыталась открыть окно, чтобы выбраться на улицу, но вскоре поняла, что и этого у меня не получится - снаружи была установлена решетка. Отто живет в настоящем каземате, почти пустая маленькая клетушка и решетчатое окно. Где же тут «арийские привилегии»... Какой-то несусветный аскетизм, Ницше он что-ли перечитал в юности. Или с некоторых пор Отто все равно, где жить и что его окружает, скорее всего, так и есть.



Регина Грез

Отредактировано: 26.05.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться