Возлюбленный враг

Кровь на руках

 

Я ломал стекло, как шоколад в руке,
Я резал эти пальцы за то что они
Не могут прикоснуться к тебе.
Я смотрел в эти лица и не мог им простить
Того что у них нет тебя и они могут жить.
..

                                                                        И. Кормильцев

Я совершила ошибку. Отчего-то решила, что рядом с Францем мне ничего не может угрожать. Как будто  этот маленький ангел уже гарантия моей безопасности. Но я невероятно ошиблась. 

День прошел в суете и  тревогах, да еще тягостный вечер в гостиной… Не знаю, почему я никак не могла оставаться одна в своей комнате, хотя Отто вернул мне  ключ. Странно, где он его нашел?

Я тихонько прошла в ванную, помылась, надела ночную рубашку, которую покупала сама в тот единственный выезд с Грау. Мне хотелось только поскорее заснуть и ни о чем больше не думать - так я и сделала. Стараясь не потревожить Франца, осторожно прилегла рядом с ним на краешек кровати и укрылась пледом, служившим в качестве покрывала для всей постели.

Не знаю, надолго ли  удалось забыться, но разбудило меня легкое касание плеча, а потом щеки, словно кто-то тихо поглаживал мою руку, лежащую поверх покрывала, а потом переходил на лицо и волосы. Не хотелось открывать глаза, тогда пришлось бы возвращаться в реальность, а я сейчас находилась в таком приятном полусне. Неужели уже наступило утро...

И вдруг я почувствовала, как покрывало сползает и меня подхватывают, поднимая вверх. Чтобы не упасть, мне пришлось  вцепиться в того, кто сейчас держал меня над кроватью,  мои руки наткнулись на чьи-то плечи, покрытые тонкой тканью.

«Отто! Видно решил перетащить  в комнату, только зачем...»

А потом я уловила знакомый запах одеколона и мгновенно догадавшись, кто сейчас передо мной,  в ужасе распахнула глаза. Вальтер уже подходил к двери, намереваясь унести меня в коридор.

— Не надо, я сама...

— Тише, разбудишь мальчика!

Показалось, что в коридоре он меня немедленно отпустит и велит идти к себе. Вальтера вполне мог возмутить тот факт, что я ночую в одной постели с его сыном. И почему я  решила, что генерал больше не заглянет к Францу в приливе отцовской любви? Очередная  оплошность.

Но Вальтер и не думал меня отпускать,  он уверенно нес меня по темному коридору в сторону  собственной спальни. Когда я осознала, что это может означать, то начала вырываться изо всех сил и даже пыталась кричать. Тогда Вальтер  поставил меня на ноги у дверей своего кабинета, так и не дотащив до места, наверно, хотел поскорее зажать  рот, чтобы я весь дом не разбудила.

А что толку орать, кто бы мне помог - прислуга, которая  ходит на цыпочках? Отто… если он  попытается вмешаться, фон Гросс, глазом не моргнув, отправит его в психушку или на передовую. А я останусь здесь. Останусь совсем одна.

Вальтер прижал меня к двери и начал быстро-быстро целовать лицо и шею, а я лишь пыталась отвернуться, чтобы он не касался губ, мне это казалось особенно страшным, если он поцелует меня в губы. И только одна мысль в голове, что же я буду делать потом, когда закончится кошмар. Все сразу же изменится, неужели он сам не понимает, насколько все станет другим!

Потом я не смогу вести себя как прежде даже с Францем, я не смогу видеть Вальтера, мне нужно будет  его убить, а если я этого не сумею, а я скорее всего не сумею, тогда мне придется любой ценой покинуть их дом. А какие есть варианты… а ведь я пыталась его остановить...

— Вы не имеете права, я не отсюда, я из другого времени, так  нельзя, перестаньте! Хват-и-ит!

Он будто не слышал меня, держал одной рукой, а свободной пытался вставить ключ в скважину двери  кабинета. Сейчас он меня втолкнет внутрь. Я видела порой такие сцены по телевизору и мне  казалось, что на месте героини фильма я могла бы дать более достойный отпор насильнику -   дралась бы  как зверь, царапалась и кусалась, но сейчас вдруг четко поняла, что мужчины гораздо сильнее женщин и я никак не смогу противостоять Вальтеру.

Где-то внизу у лестницы  раздался грохот, а потом резкий звон разбитого стекла и громкие женские крики. И, глядя в лицо генерала, притиснутая к дверям его телом, я выдохнула первое, что пришло мне в голову, хотя то был, конечно, полный абсурд:

— Партизаны! Вам конец.

Вальтер хлопнул раскрытой ладонью по двери в сантиметре от моего виска и наконец оторвавшись от меня, пошел в сторону лестницы, расстегивая кобуру на ремне поверх рубашки.

Пару минут я  глубоко дышала, держась за стену, а потом опомнилась и побрела к себе. Натянула платье, походила кругами по комнате и снова вышла в коридор. Я не могла оставаться тут,  не могла вернуться к Францу, на чердаке тоже меня легко отыскать. Оставалось, возможно, только одно место, где я могла бы сейчас спрятаться, по-крайней мере, я на это надеялась, спускаясь по второй лестнице  к каморке, где обитал Грау.

Да, он так и говорил, его дверь никогда не бывает заперта, и сейчас в комнате  никого нет, мебели тоже  не много, я на ощупь дошла до окна и замерла, прислушиваясь. Где-то вдалеке звучали раздраженные и плаксивые голоса вперемешку, раздавались какие-то хлопки, а потом мне  послышался девичий плач-стон.

Я заткнула уши и зажмурилась, попыталась открыть окно, чтобы выбраться на улицу, но вскоре поняла, что и этого у меня не получится - снаружи была установлена решетка. Отто живет в настоящем каземате, почти пустая маленькая клетушка и решетчатое окно. Где же тут «арийские привилегии»... Несусветный аскетизм. Ницше он что ли перечитал в юности. Или с некоторых пор Отто все равно, где жить и что его окружает. 

Я села на кровать возле окна, сняла туфли и легла поверх одеяла, натянув на себя его края и закутавшись, словно в кокон. А куда я еще могла деться, не в шкаф же мне теперь прятаться. Не знаю, сколько прошло времени, пока я лежала, глядя в темный потолок, как дверь отворилась и  кто-то зашел. Я немедленно напряглась, приподнимаясь на постели, а потом услышала сдавленный  голос Грау:



Регина Грез

Отредактировано: 12.12.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться