Возлюбленный враг

Размер шрифта: - +

Тщетность

 

Нежность - острая боль по ночам.
Знаешь, если б сначала начать.
Только... в небе кружит воронье,
Где ты, глупое счастье моё...

 

Когда Франц начал уговаривать меня ехать с ними на эти целебные источники за городом, я даже немного заколебалась. Но перед глазами неумолимо вставали события одной бессонной ночи, случившейся почти месяц назад, и по спине пробегал холодок.

— Послушай-ка меня, не грусти, вам надо побыть вдвоем с отцом, вы редко куда-то ездите вместе и это будет настоящее приключение, вот увидишь. А мне привезешь новые рисунки, договорились?

— А вдруг ты куда-то исчезнешь, пока меня не будет?

У меня сжалось сердце - ах, Франц, я бы использовала любую возможность, чтобы исчезнуть и забрать тебя с собой, только было бы это честно?… Имею ли я на это право - забирать ребенка у отца, даже у такого, как Вальтер, он все-таки любит сына и если с ребенком что-то случится…

Мне припомнился сюжет книги «Мальчик в полосатой пижаме» Джона Бойна. Ее главному герою тоже было девять лет, как и Францу, а его отец работал начальником концлагеря. Под его руководством убивали тысячи людей и детей в том числе, но когда он сам потерял сына… в том же лагере, куда Бруно попал, переодевшись в полосатую робу… думая, что это такая игра…

Когда лимузин Вальтера уехал, увозя Франца, на меня напала тревога. Вот и некая иллюзия относительной свободы и можно что-то сделать для себя, только что? Где искать следы Барановского, у кого спросить про книгу с древними письменами, с серебряным артефактом… она, наверно, уже давно на столе у Гитлера и они там с генералами строят планы захвата Атлантиды, никак не меньше.    

Да еще Грау куда-то пропал!  Мне так захотелось поделиться с ним этой вдруг нахлынувшей жаждой действия… Надо успеть… хоть что-то успеть, пока не вернулся фон Гросс. Но наш "бессмертный" лейтенант будто испарился. Я припомнила, что мы не виделись утром, он не собирал Франца в дорогу, не завтракал с нами, словно Грау и вовсе не было в доме. У меня в голове закопошились нехорошие мысли, а что если Вальтер его, так сказать, уволил, просто удалил от себя и все… Не обязательно даже на передовую, да куда угодно, он же его прямой начальник, взял и перебросил на другой рабочий фронт.

А что, если мы не увидимся больше…  Нет, нет, лучше и не представлять! Вот это был бы удар. Я зашла в кухню, может, наши работницы что-то знают. Но Ганя фыркнула и отвернулась от меня, а две новенькие девицы, напротив, смотрели с нагловатым любопытством, словно я была музейный экспонат.

Я даже не стала ничего спрашивать, итак ясно, что здесь мне не рады. Жаль, так я и не узнала, что стало с Бертой, хотя... Не трудно догадаться - Вальтер, наверно, просто озверел в ту ночь, а потом дал ей расчет и с глаз долой, чтобы не болтала много, не портила его почти благообразный имидж.

Я поднялась к себе и ходила по комнате из угла в угол, от скуки вытащила из шкафа куклу, что когда-то вручил мне Грау. Теперь у меня вдруг проснулся к ней интерес. Все таки, какое это было чудо! Я валялась на кровати и вслух разговаривала с Эльзой, тормошила и подкидывала ее вверх. Да, я назвала ее Эльзой в честь матери Отто и "холодной" девушки из сказки. Но где же Грау, почему он не возвращается в особняк…

От вынужденного безделья я достала еще один совершенно не нужный мне «подарок» - ту самую коробку с какой-то неведомой, но, безусловно, красивой тряпочкой. Почему бы мне ее не развернуть? Хотя бы подержу в руках модель ночной женской одежды начала сороковых годов прошлого века… или мне уже считать этот век своим настоящим?

Мягкая гладкая ткань струилась в моих руках, я приложила ее к своей щеке… ммм… кажется, ни одной синтетической ниточки, может, это и есть настоящий атлас? Как приятно холодит кожу, а нежные белые кружева на бретелях и по всему вороту не должны раздражать кожу,  как бывает у дешевого белья. Это поистине дорогая и очень изящная вещь для элегантной дамы.

Такие сорочки несомненно, носила Эмма фон Гросс и Вальтер с радостью баловал красавицу - жену, покупая ей самое лучшее, самое достойное. Но еще больше она покупала себе сама. А теперь Эммы нет и мне предложено занять ее место. По-крайней мере, в постели Вальтера… И возле Франца. Но я не хочу. Не могу. И эта сорочка мне, конечно,  не пригодится. Однако, я не стала убирать ее в шкаф, а просто бросила на спинку кресла. Куда-нибудь суну потом, а пока еще полюбуюсь немного, как произведением модельерного искусства.  Все равно нечем заняться.

К вечеру мое напряжение достигло предела. Грау так и не появился. Я проголодалась и рискнула снова проникнуть на кухню, тем более, что пропустила обед. Передо мной, молча, поставили остывшее картофельное пюре с какой-то колбаской. Пришлось довольствоваться тем, что дают.  Ох, и скверно же я себя чувствовала, и за что эти мымры меня так невзлюбили! У русских с поляками давние претензии друг к другу, еще со времен Марины Мнишек, а то и раньше. Поляки тоже когда-то зимовали в Москве, как  и Наполеон.

Но когда начало темнеть, моя тоска и тревога по поводу отсутствия Грау достигли своего пика.  Я даже решила сделать то, что прежде считала бы для себя совершенно не возможным. Я пошла к воротам… Там находились сейчас трое парней, одного, кажется, звали Курт, он курил, стоя чуть поодаль. Двое других были мне незнакомы, хотя, лицо одного я позже припомнила, он точно общался с Отто. Мое появление их здорово позабавило, надо же… хоть какое-то развлечение посреди службы.

— Фройляйн скучает и нужна компания? Пауль сегодня свободен, и может отвести вас в город, а может, лучше останетесь с нами?



Регина Грез

Отредактировано: 06.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться