Возлюбленный враг

Система "Вальтер"

 

"Точен, надежен, неприхотлив, благодаря массовому выпуску
 имеет широкое применение во всех частях Вермахта..."

 

Отто прошел в кабинет первым, а я тотчас следом за ним. Сначала пряталась за его спиной и наконец вышла вперед, чтобы быть рядом. Вальтер некоторое время молча разглядывал нас, потирая руки и хрустя пальцами, потом по  его лицу пробежала нервная судорога, генерал  резко поднялся из-за стола и заговорил:

— Сначала о тебе, Грау… С завтрашнего дня поступаешь в распоряжение полковника Шнайдера, будешь служить при канцелярии его отдела. Пора заняться делом, пора взрослеть! Хельмут нашел тебе квартиру в городе, до полудня ты отсюда съедешь. 

— Кто теперь будет с Францем? - отрывисто спросил Отто.

— Рильке нашел отличную замену, у него медицинское образование, он сможет ускорить выздоровление мальчика. Все уже решено!

— Ася уйдет со мной. Мы любим друг друга и хотим быть вместе.

— Исключено! -  отчеканил Вальтер. - Ты свободен, Грау, можешь начинать собирать вещи или дождаться утра.

— Ася уйдет со мной! - как заведенный повторил Отто, пошатнувшись в мою сторону.

Вальтер усмехнулся и подошел к окну, вставая перед ним в своей любимой позе, - руки за спину, слегка покачиваясь на носках:

— Ты собираешься спорить? Напрасно. Что ты вбил себе в голову, Грау? Какая у вас может быть любовь? О, конечно, конечно!  Я давно наблюдаю за вашим противоборством. Порой даже забавно… вы поначалу так ненавидели друг друга, что неминуемо должны были оказаться в одной постели, но каникулы кончились. Начинаются суровые будни. 

Генерал  повернулся к Отто и продолжил монолог, сверля взглядом его переносицу:

 — Женщины, Грау, они, словно виноградные лозы -  всегда обвиваются вокруг ближайшей опоры, потому что, по сути своей так устроены. Женщины - слабы и без поддержки не продержатся долго. Я позволил тебе ненадолго стать такой опорой для нашей гостьи. Я хотел, чтобы  русская «княжна» привыкла к тому, что на ее опоре висит немецкий мундир, и ты идеально подходил для столь деликатной миссии, Грау. Последний романтик Третьего Рейха… Ты прекрасно справился с возложенной на тебя задачей.

Фон Гросс выждал театральную паузу и повысил голос:

—  Так вот - пришло время сменить опору! Возможно, процедура вам обоим покажется несколько болезненной, но такова жизнь, а сейчас идет война и вовсе не до сантиментов. А что касается этой нежной лозы…

Генерал улыбнулся, скользнув по мне почти отеческим взглядом.

— Все женщины одинаковы, Грау,  они уважают силу и власть, и чем больше силы и власти, тем более трепета и преклонения. Все женщины в душе готовы подчиняться и даже жаждут этого, хотя вслух могут утверждать совершенно обратное. Ты еще здесь… странно. Я велел тебе идти и готовиться к переезду. Ты хорошо понял приказ?

— Да, я все понял, - медленно, будто через силу проговорил Отто, безразлично глядя перед собой. -  Я иду собирать вещи. Надеюсь, ты дашь ей время немного отвыкнуть...  от прежней опоры.

— Разумеется, - кивнул генерал, - я  вовсе не хочу повредить этот тонкий  стебелек.

Отто  круто повернулся и вышел, буквально выбежал из кабинета, а меня словно обдало потоком ледяного ветра от закрывшейся за ним двери. Я стояла ни жива не мертва, губы у меня мелко дрожали, я прикусила нижнюю изнутри и осмелилась поглядеть на Вальтера. Он вынул откуда-то  папку и бросил ее на стол передо мной.

— Узнаешь?

Я бросилась вперед и протянула руку, но генерал оказался быстрее. Его ладонь раньше моей легла на черный пластик с золотым тиснением "Erich Krause”.

— Это мое, мое… Откуда у вас? Вы… ох, взяли ее у Стефана…

— Что там лежит, Ася?

— Я могу сказать только, что лежало там раньше, но откуда мне знать теперь!

Мы стояли друг против друга, нас разделял только стол. Я схватилась за уголок  злосчастной папки, потянула к себе, словно кусочек моей прошлой жизни мог вернуть меня обратно домой. Но Вальтер не позволил  даже сдвинуть предмет с места.

— И что же было там раньше?

Устав бороться, я  убрала руки со стола, выпрямилась и попыталась собраться с мыслями.

— Мои документы - паспорт, свидетельство о разводе, фотографии…

Господи! Точно...  Фотографии моего класса у гранитной стеллы с выбитыми на камне именами наших земляков, погибших на фронтах Второй Мировой. И я четко помнила, что на каждом фото был виден монумент с датами 1941-1945 гг. Видел ли эти снимки фон Гросс?  

А еще в папке были чеки на канцелярские товары и на каждом дата и еще… какие-то школьные брошюрки и сценарий празднования Дня Победы и даже стихи ветерана о городах-героях и знаковых битвах.

Я закрыла лицо руками и поняла, что больше мне скрывать нечего. Генерал смотрел  строго, но без каких-либо явных проявлений злости. Даже как будто со смирением и решимостью обреченного. Я решилась заговорить:

— Книга тоже у вас, да? Вальтер, вы же все знаете - понимаете. Отпустите меня домой… пожалуйста. Я вас прошу!

Это было наивно, настоящий  «детский сад», но надо же  было сказать для начала хоть что-то и проверить его волчью реакцию на мои слова. Я в ней не обманулась.

— Да, книга у меня. Но она тебе больше не нужна, она совершенно бесполезна для тебя, потому что скоро наступит утро. Поляк жестоко тебя обманул, Ася. Он мог вернуть тебя обратно уже на следующую ночь и в каждую из последующих ночей на протяжении двух месяцев после твоего появления здесь. Однако ему захотелось тебя продать. И как можно дороже. А для этого ты должна была ему поверить и поехать с ним до ворот клетки. Все просто.

— Что вы такое говорите? Я не понимаю... Не верю. За что Барановский мог так поступить со мной?

Вальтер хрипло  рассмеялся над моей наивностью, вот теперь-то он и в самом деле напоминал волка, загнавшего в угол свою добычу. Почему бы не покуражиться перед последним прыжком.

—  Ты верно не знаешь, как поляки относятся к русским. Я объясню. Нас - немцев, захватчиков, оккупантов они смертельно  боятся, но уважают при этом, а вас - русских только люто ненавидят. И твой "друг-астролог" не исключение! Сегодняшняя ночь с двадцать второго июля на двадцать третье июля - последняя дата, когда возможно твое возвращение, но я же не идиот, чтобы вот так просто от тебя отказаться, моя дорогая Ася, и я совсем не гуманист…



Регина Грез

Отредактировано: 26.05.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться