Возвращение барона Блутзаугера (книга вторая)

Размер шрифта: - +

Пожар (2)

Не решившись ехать в замок с таким известием, самые уважаемые жители деревни отправились на поклон к самому епископу Зигфриду.

— А что же Тилль Забияка не расскажет королю сам о таком горе? — вкрадчиво спросил епископ. — Ведь они друзья водой не разольешь.

Но крестьяне только качали головами. Куда там, несчастный Забияка не проронил ни слова со дня гибели своего папаши. Сиднем сидит на камне возле пожарища да таращится на остов кузницы. Видно, бедняга совсем умом тронулся. А господин епископ человек в королевстве уважаемый — ему ничего не стоит поехать в замок да известить короля. Ведь всем известно, что господину Зигфриду казнь не грозит, почетный сан защитит его. И епископу ничего не оставалось, как перекреститься и с важным видом отправиться к королю. Но, подъезжая к замку, он так отчаянно трусил, что пот катился по лицу градом.

Словом, пока решали, кому ехать, да пока уговорили епископа, времени прошло достаточно. Бледный как полотно Фридрих совсем загнал беднягу Зильбера и успел уже к похоронам. Не обращая внимания на склонившихся в почтении крестьян и ремесленников, он бросился на кладбище, где священник читал заупокойную молитву над гробом Оружейника.

Народ, заполонивший кладбище и все окрестные дороги, стоял понурившись. Женщины плакали, не скрывая слез, мужчины опустили головы. Соленые капли текли по их лицам, и сердца разрывались от горя. Жаль было смотреть на Конрада Хромого, которого поддерживали двое дюжих парней: несчастный так и сгибался пополам от рыданий. И Вильгельм Одноглазый, уткнувшись лицом в свою шляпу, вздрагивал всем телом. Плакала навзрыд Эмилия возле своего мужа, что так и не смог произнести ни одного слова. И в темных волосах его появилась седая прядь.

Королева Ангелика не смогла приехать проститься с Рихардом. Узнав о его гибели, несчастная так и рухнула без чувств. Она осталась в замке под присмотром лекаря Шварца да своей ненаглядной Брунгильды.

Фридрих молча подошел к Забияке. Помолчав немного, они обнялись, словно два осиротевших брата. Так и стояли они, обнявшись, и по их лицам текли горькие слезы. Ночью, сидя у камина в доме матери Эмилии, куда молодым пришлось перебраться, Тилль наконец заговорил:

— Скажи мне по совести, Фридрих. Ведь этот пожар был неспроста. Не могу я поверить, чтобы такой человек не выбрался из горящего дома. Ведь ему нипочем было выбить дверь или снять ставень.

— Боюсь, ты прав, Забияка. Видно, проклятый Блутзаугер решил совсем изранить мое сердце.

— Отчего ты не предупредил меня, король? Ведь знай я, что кровопийца вернулся, не оставил бы отца ни на секунду!

— Ты не прав, бедный мой муженек, — тихо промолвила Эмилия. — Барон славится своим коварством. Кто мог бы предугадать, откуда последует удар. Верно, сиди ты дни напролет возле отца, он нашел бы способ отвести глаза и тебе.

— Ну что ж, теперь остаются лишь горе и добрая память, — вздохнул Тилль.

— От всего сердца прости меня, Забияка, верно, и впрямь это моя вина.

— Не будем винить друг друга, король Фридрих, я хотел бы остаться твоим другом.

— Ты всегда им был, Тилль. Я хотел бы стать тебе братом, ведь славный Оружейник был нам словно родным отцом.

— Вот, брат Фридрих, это тебе. Отец велел передать, пока был жив.

— Что это? — удивленно спросил король, разглядывая серебряный кинжал.

— Рихард сделал его со всеми секретами своего ремесла. Видишь, в рукоятку вставлен горный хрусталь. Отец сказал, что тебе пригодится его подарок. И просил передать, чтобы ты никому его не показывал и носил, спрятав в своем высоком сапоге.

Удивленный Фридрих и так и эдак вертел в руках кинжал. И тут пламя от свечи отразилось в хрустале. Таким нестерпимым светом вспыхнул камень, что всем пришлось прикрыть глаза, чтобы не ослепнуть. Видно, Рихард знал тайный секрет своего оружия, да только как им управлять? По завету Оружейника король сунул кинжал в сапог. Уж верно, Рихард не напрасно велел носить оружие спрятанным.

Почти до рассвета засиделись Фридрих и Тилль. Горевали и вспоминали славного Оружейника. Когда король собрался в замок, жители деревни уже стояли у дороги. Надо же проводить господина Фридриха с почетом и уважением. Король лишь горестно кивнул на поклоны крестьян и, уже сидя на коне, обернулся и крикнул: — Запомните сами, и передайте другим: нет больше Тилля Забияки, отныне он будет зваться Тиллем Оружейником, — и, хлестнув Зильбера, Фридрих умчался прочь.



Ларец сказок

Отредактировано: 26.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться