Возвращение Юмма

Размер шрифта: - +

Клуб "Койво". Глава 4

Сергей встретил Владимира так, как будто ожидал его прихода.

- Слышал, подписали договор о ликвидации Союза? – сходу спросил он, закрывая за гостем дверь.

- Да, но я не могу этому поверить, - ответил Владимир, проходя на кухню. – По-моему, это все незаконно.

- А какие сейчас законы? Кругом полный бардак, в головах у людей  – неразбериха. Все хотят независимости. Будто эта независимость наполнит их холодильники. Но к этому все шло, - с этими словами Сергей открыл свой холодильник, уставившись на полупустые полки. – Колбасу будешь? У меня тут завалялся кусочек.

- Да Союз не может просто так взять и развалиться, - не обращая внимания на вопрос о колбасе, продолжал Владимир. – Уже несколько видных политиков из Верховного Совета заявили, что действия тех трех президентов противоречат Конституции.

- Эх, Володя, сейчас все может, - Сергей все же достал четвертинку колбасного батона и принялся нарезать на разделочной доске на тонкие кружочки. - Вон, компартию уже запретили. Следом пошел комсомол. А ведь, между прочим, литературные конференции организовывал комсомольский обком. Кто сейчас будет заниматься литературой, да и культурой вообще? Одни думают, как бы урвать побольше от того, что еще осталось от страны. Другие – как не умереть с голоду.

С этими словами Теплов отрезал от буханки черного хлеба несколько кусков. Соорудив таким образом бутерброды, он выложил их на тарелку, которую поставил на середину стола. Самовар уже вовсю шумел, предвещая скорое закипание.

- И что, Сергей, ты хочешь сказать, что культура никому не нужна? Ведь не хлебом же единым…

- Да, не хлебом. Но сейчас для людей хлеб важнее.

Теплов извлек из пенала, стоявшего в углу, жестяную баночку, разукрашенную узорами в индийском стиле. В ней хранился чай.

- А для чего тогда мы здесь собираемся? Пишем, обсуждаем, мечтаем опубликовать? – не унимался Владимир.

- Времена меняются. В семнадцатом году людям тоже было не до культуры. Народ требовал хлеба.

Сергей выключил из розетки закипевший самовар. Открыв краник, налил немного кипятка в фарфоровый заварник. Поболтал им и выплеснул в раковину. Пальцами зачерпнул из баночки горсть чая, сыпанул в посудину. Тонкая струйка кипятка из самовара наполнила заварник почти до краев.

- Но тогда были идеи, - продолжил Владимир, пронаблюдав все манипуляции, проделанные Тепловым. – Люди шли друг на друга ради светлого будущего. И, победив в гражданскую войну, строили это будущее. И, между прочим, среди революционеров были и поэты, и писатели, которые своим творчеством вдохновляли массы. А сейчас какие идеи? Добиться сытой жизни как на Западе? Построить капитализм?

- Сторонники реформ называют это по-другому: построить рыночную экономику. Только наблюдать приходится разрушение страны. Что ж, наверное, чтобы что-то построить, надо сломать то, что уже есть.

- Горько все это видеть, Сергей. У прежнего строя много недостатков. Изменения нужны, спору нет. Но ведь перечеркивается все. И хорошее в том числе. Те, кто вчера были героями, примерами для подражания, теперь объявляются чуть ли не преступниками. Творить добро, быть благородным теперь не модно. А в почете оказываются те, кто сумел обмануть других, наварил кучу бабок или побольше стащил у государства.

Пока Владимир говорил, Сергей разлил по кружкам заварившийся чай.

- Угощайся, не стесняйся. Бери бутерброды. Больше ничего предложить не могу.

- А среди молодежи? – продолжил молодой человек, отхлебнув из кружки. - Они же теперь все отрицают. Нет для них ничего святого. С высоких трибун охаяли пионерскую организацию. Школьники массово вышли из пионеров. А что взамен? Ориентиров-то нет. Куда детям стремиться? К чему?

- А вот для этого мы и существуем, Володь. И наша «Каравелла».

- Только стихи о возвышенном сейчас никому не нужны.

- Да, нет, Володя, нужны. Страсти улягутся. Все устаканится. И людям вновь понадобятся книги о добром и чистом. Главное, нам самим не скатиться до уровня простых рвачей. И надежда вся на новое поколение, на тех, кто сейчас только в школу ходит. Не упустить бы их.

Они оба замолчали. Заработали челюстями, стараясь разжевать черствый хлеб. Но, несмотря на свою черствость, хлеб Владимиру показался очень даже вкусным. Молодой человек сегодня еще не обедал, сразу после занятий поехал к Сергею. Поэтому готов был есть что угодно. А колбаса – так это вообще подарок судьбы. В магазинах ее не достать. Владимир даже забыл, когда он ел колбасу последний раз.

- К тебе Юля заходила? – спросил Владимир, расправившись, наконец, с бутербродами.

Сергей в ответ кивнул.

- Я встретил ее, входя в подъезд, - сообщил Владимир.

- Вот, кстати, вылавливая из общего потока таких, как Юля, мы не даем затеряться и угаснуть их таланту. Человек посмотрит вокруг, не увидит тех, кому нужны его стихи, и подумает, а зачем, собственно, мне писать? В редакциях публиковать отказывают: мол, молод еще, неопытен. Друзьям в большинстве случаев начихать. Настоящее искусство сейчас не в моде. Если стихи про какого-нибудь бандита, или выражают протест существующему строю, отрицают устоявшиеся правила и принципы, то тогда еще будут читать. Или зарифмуешь, как сношаются двое, а лучше – трое, да матами еще сдобришь. Но это, Володь, не поэзия. Это рифмованные строчки.

- Юля приносила новые стихи? – поинтересовался Владимир.

- На этот раз нет. У нее сейчас проблемы в школе. Последний класс как-никак, нужно готовиться к экзаменам. А по некоторым предметам у нее полный завал.

- Ну, и?

- Поговорили немного. Куда поступать собирается. Чем вообще по жизни хочет заниматься. А стихи она давно уже новые не пишет. Голова чем-то другим занята. А чем – упорно не желает раскрываться. А жаль. Может я смог бы помочь ей в ее проблемах.



Владимир Кривонос

Отредактировано: 20.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться