Вправе любить или Предназначенная

Глава 2 «Чем же я ей плох?!»

 «Разве не хорош ли я?» 
Мужчина снова и снова досконально осматривает свою персону-грант с головы до ног. Стрелки штанов, тщательно выглаженные, как палочки циркуля, цвет рубашки точно подобран под тон полосок на брюках. 
Такое состояние вовсе не типично для этого человека - волнение. Судя по лощеным щекам этого мужчины, его крепкой кости и широкой масти, он скорее напоминает вечно дремлющего кота, каждый день уплетающего по чашке хозяйской сметаны, чем истеричного павлина.
 Павел Иванович, собственной персоной, владелец нескольких десятков швейных цехов по пошиву женской модной одежды. 
Сейчас вершиться сражение, очередная битва. На офисном столике стоит маленький футлярчик с миленьким кольцом. Вот так просто, возле деловых бумаг и множества ручек, праздничная коробочка мирно искриться блесточками на солнце. 
За дверью послышались шаги, Павел подтягивает небольшое пузико, набирает в грудь воздух,  стойка Стаффорда перед броском.
 В его кабинет,  вальяжно, открывая дверь с ноги, входит женщина.  Легко, как тропический тайфун, она сметает шефа, не обращая внимание на его состояние боевой готовности.
- Паш, основные документы я взяла с собой, остальные вышлет Марийка. Смотри, вот доверенности, по которым я смогу представлять интересы нашей компании за границей. Ты подписал только часть из них, давай закончим это дело, через пять часов у меня самолет, а я еще хотела заглянуть и попрощаться со всеми своими.
Незаметно даже для самого себя, Паша  припечатан в свое глубокое кресло, задвинут за стол, в руках ручка, а перед глазами бумаги, которые нужно подписать. Через несколько секунд все необходимое было сделано. 
Его подруга, компаньон по бизнесу и заноза его сердца в данный момент утекает из его рук в Турцию, для налаживания торговых связей за морями.
Начинающая акула бизнеса, Анастасия Сундукова, уже успела аккуратно распределить стопку документов по папке. Теперь поправляла юбку карандаш и свою неизменную косу через плечо. Наконец, остановила взгляд на лице партнера,  улыбнулась и скользнула навстречу:
- Пашка Кун-Фу, мой милый, давай прощаться, увидимся аж только через три месяца. 
Она очень мило и изящно обняла друга, одно мгновение он был в ее дружеских объятиях, и так же легко и грациозно она отступила назад. Мужик, конечно, не ожидал такой резкой смены ролей, моментально подскочил с кресла, стараясь держаться, как можно ближе.
- Значит, все-таки увидимся, одно это ободряет, - смущенно бубнил он, неловко схватив ее ладони в своих руках, - Аська, обещай мне, что не позволишь кружить себе голову всяким чудакам неадекватным, с которыми ты очень любишь связываться. Вот смотри, - он взял в правую руку футляр с кольцом, другой продолжая удерживать ее ладонь, - давай я одену тебе это кольцо на палец, и все будут думать, что ты замужем. Ася, я же в Турцию тебя отправляю, в Стамбул! Там же до сих пор женщин воруют с улиц. 
Ее милый, детский раскатистый смех окатил всю комнату. 
- Панда, ну ты и хитрец!  - она все еще пытается придать своему лицу серьезный вид, но уловка старого друга не могла не смешить ее, и губы непроизвольно растягиваются в улыбке.  Однако  предварительно она все же  вытащила свои пальцы с его рук, и отошла от него на пару шагов.
  - Послушай, я ценю твою заботу, обещаю, что целая и невредимая вернусь через три месяца. И времени у меня на все эти глупости, о которых ты говоришь, просто нет, понимаешь? У меня каждый день расписан. 
Внезапно она снова делает шаг к нему, загадочно улыбаясь: 
- Ну, а если я приеду, и это самое кольцо окажется на руке очень милой приятной молодой красивой девушки, я буду этому только очень рада, мой милый друг!
- Ты сумасшедшая, ты знаешь, что этого не будет, хоть бы имела совесть не говорить мне это! Достаточно! Помни… ты дала слово вернуться, ты дала слово, ты человек слова? 
- Бог мой, что за банальность! Ты же знаешь: мое сердце - камень, что может навредить камню?
Глаза мужчины мученески взлетают вверх, а руки в стороны в непонятной жестикуляции. 
- Какой камень?! Не слышал большей глупости, чем эта!
- Сам ты глупый…
- Ася, я знаю тебя лучше тебя самой, какой, палки-моталки, камень!!! Та ты если и из камня, так только вулкан, придремавший на несколько годков. Та если тебя тронет что-то, боюсь, что ядерный взрыв под Хирасимо и Нагасаке мировому сообществу покажется вспышкой фотокамеры. 
Настя снова не удержала улыбку на лице, ее друг раскрасневшийся и разгоряченный. Что ж. Ей пора уходить. 
- Панда, мне правда пора, а то опоздаю к своим. Мама стол накрывает, наверное, собралось пол улицы…
- Передавай от меня привет маме, и, Настя, перезванивай мне каждый день, докладывай о каждой встрече. Никаких обещаний и подписей не давай, не обсудив со мной. 
- Так точно командир, все процедуры согласно протоколу! - она в шутку скопировала жест военных, когда они отдают честь. 
- И все-таки мне было бы спокойнее, когда кольцо было бы у тебя на пальце.
- Ничего страшного, Пашенька, понервничаешь, для фигуры, говорят полезно. Пока, пока! Я убежала, - ее тень мелькнула в дверном проеме, а Павел Иванович с глубоким вздохом плюхнулся в свое кресло.

Она уже была дома, скрылась на кухне от этих назойливых светских разговоров друзей и родственников, бесконечных вопросов и напутствий о предстоящем путешествии. К ее счастью бабушка решила рассказать всем о своем путешествии в Якутию, чем несколько переключила внимание гостей и дала возможность виновнице торжества незаметно ретироваться. Но одной она не оставалась слишком долго. По ее следу шел Степан. Последний год они были близки, или «что-то в этом роде». Так свою связь окрестила Настя, когда рассказывала об отношениях с ним подруге Марийке. 
Степан видел, как и куда ретировалась его подруга, шел следом, ему  нужно было попрощаться с ней наедине. 
- Фитюлька, ты куда убежала?  - шаг, и она зажата между ним, столом и стеной. 
Охотник внутри мужчины ликовал, Настя в свою очередь не готова принять проигрыш. Она скорчила несчастное лицо, ладонями зажала губы и изобразила нарастающий в ней приступ рвоты:
- Ой, ты знаешь, с утра тошнит, а тут баклажаны маринованные так развонялись… вот опять, - пару однозначных движений шеей и головой, - ой, опять приступ, сейчас прямо здесь, мне нужно в туалет…  - Степан  молниеносно отскакивает в сторону, а Настя, выскочив из заточения, заливается игривым смехом. 
- Ха! Попался. Снова повелся, теленок! Ты бы видел свое лицо!
- Могла бы просто сказать отойди, я бы отошел…
- Ха, зато не было бы так весело! Ха! Ха!
Продолжая  заливаться звонким детским смехом, плюхается на диван. Он слегка расстроен. Словно кот, которого очередной раз дернула за хвост нахальная малышка. 
Он  приземляется рядом на диван возле Насти.
 И … молчание.
 Тишина неприятна Насте, но общаясь со Степаном, она уже приноровилась терпеть это. Ведь только так можно выводить его на какой-то диалог. А в обратном случае, он просто целый вечер будет сидеть и слушать, не проронив ни слова. 
После минут десяти молчания, Степан выдает первую фразу:
- Послушай,  к нам на штраф площадку пригнали Ситроен, хозяин не выплатил кредит. Точно такой, как висит у тебя на твоей карте мечты, красного цвета. Я куплю его, а когда вернешься, отдашь мне разницу.
- Какую разницу?
- Твою машину продадим, я уже поговорил с Олежкой. Твой Хюндай на брата  оформлен, со всем справимся без тебя. 
Олегом звали ее старшего брата.
Настя брезгливо морщит носик. Небольшие карие глаза цвета миндаля темнеют, она поводит плечиком, словно стряхивает с себя что-то мерзкое.
- Нет, не хочу, не смей продавать мою машину. И вообще, этот Синтроен я не хочу. Если куплю, так куплю новую, с салона. 
- Так эта тоже новая, на ней даже год еще не ездили, но она в три раза дешевле.
- Я не наживаюсь на чужом горе.
- Так причем тут это? Ты наоборот человеку долги отдать поможешь.
- Как же! Купив его машину в три раза дешевле ее стоимости?
- Что за идеализм. Пора бы уже вырасти, Настя!
- Ты действительно хочешь, чтобы я выросла?!  - она приготовилась пристально наблюдать за Степой. Ей нравилось, как такие пространственные  вопросы. Они  ставят этого мистера в ступор, и по его лицу видно, как тщательно тот подбирает слова для некоего только ему понятного правильного ответа. 
Должна же быть и ей польза от общения с этим Буратино деревянным. 
Но вот на этот раз удовольствия она получила мало, так как Степан, на секунду с катушек съехал и стал походить на нормального человека. 
Вместо напряженного молчания он резко разворачивается, так что они оказываются лицо к лицу, глаза в глаза.
- Да, Настя. Я очень хочу, чтобы ты выросла и увидела все возможности, что есть в твоих руках. Ты можешь делать все, что захочешь. Одно твое слово. Я жду.
Обескуражена? Нет. В нокауте. 
 Никогда Степка не демонстрировал эмоций вообще, а тем более таких! Она отшатывается.
«Ну и денёк! Сначала Пашка, теперь этот… От меня что ли чем-то пахнем вызывающим?!»
- Не жди, -  губы непроизвольно поджались, все тело напряжено и не может расслабиться, колени сведены вместе,  - спасибо тебе, конечно, за то, что добился отмены моей подписки о невыезде заграницу. Впервые за одиннадцать лет, после того злосчастного суда, я чувствую себя свободной. И благодарна тебе.
-   Достаточно. Десять лет назад тебя подставили, из-за твоей неопытности ты получила условный срок и подписку о невыезде, а твой отец не дослужившись до пенсии в звании полковника лишился работы!
- Спасибо что напомнил! Вот вот забывать начала, - она обиженно надула губы, продолжала смотреть в сторону.
-  Сделай так, чтобы подобного не повторилось, это будет достаточно мне в качестве благодарности, – к нему снова вернулась манера говорить медленно, подбирая каждое слово.  
Настя выдыхает. Опасное пике пройдено. 
Возвращается тишина. 
 - У меня есть подарок для тебя, – из внутреннего кармана мужчина достает небольшой шелковый мешочек и вкладывает ей в руки. 
Из тряпичного футляра показался маленький пистолетик. 
- Это что зажигалка?
- Нужна тебе зажигалка? Ты же не куришь? Фитюлька, это револьвер. Он настоящий, уже заряжен, но стоит на предохранителе. Вот смотри, как его снимать с предохранителя и ставить обратно. Ты же поедешь в Стамбул, в дом твоей подруги? Будь аккуратна, там будут дети. Не оставляй оружие заряженным. Не бойся его, вряд ли этим можно убить человека, очень маленький калибр. Но ранить ты можешь, можешь напугать человека,  который вздумает тебе угрожать. Ну а дальше,  думаю, сама разберешься. В рукопашную тебе нет равных.
- Но послушай, как я его провезу через границу?! Ты что, меня только сняли обвинение за нелегальную торговлю оружием, дали визу в некоторые страны. Мы с огромным таким всего этого добились, и тут я появляюсь на границе с оружием в руках, пусть и таким маленьким.
- Провозить оружие через границу можно, если у тебя на него есть разрешение. Вся нужная документация лежит у тебя в комнате на твоем туалетном столике, не буду же я таскать с собой эту кипу бумаг. 
- Хм… Ты без спроса проник в мою комнату, к моему туалетному столику… - вот теперь Настя могла вдоволь насладиться лицом Степана, загнанного в угол, видно было, как тщательно он старался подобрать слова, чтобы выглядеть в этой ситуации солидно. 
-    Твоя мама определила то место, где они должны лежать, по ее мнению… - он снова запнулся, видно, что Настя поддела его не на шутку, - по словам твоей мамы,  оттуда ты их не забудешь, так как все, что там лежит, будет упаковываться в сумки в последнюю очередь. Я лишь отнес туда, куда мне сказали. 
- Степа, я же пошутила, ты можешь заходить в мою комнату, как и в любую другую в этом доме, - его смущение передается и ей.  Она отвела от него взгляд.
Глупо получается, вместо благодарности – упрек.   Нужно  спасать ситуацию.
-  Мне твой подарок ооочень понравился! Скажу честно, это лучший подарок в моей жизни. Большое спасибо! 
Она  поворачивается к нему  и незаметно для самой себя оказывается прямо в его объятиях напротив лица, как будто вся комната вмиг стала маленькой и узкой. В какой момент он успел придвинуться к ней, обнять ее?! Медленный и вялый Степан на самом деле оказывается проворнее куницы.
 Это мгновение выкачало весь воздух в атмосфере. Дыхание мужчины больно обожгло щеки. Теперь уж приступ тошноты действительно подкатил к горлу. И это не шутка.
 Ей хотелось бежать, кричать, но отпихнуть этого упыря подальше от себя.  Всегда холодный рассудительный размеренный, а теперь он словно уголь обжигал ее своей ладонью, как раскаленной металлической цепью обвивал шею. 
Она выворачивалась, вжималась в спинку дивана. Отвращение перекрывал жуткий страх: «лишь бы не обидеть…»
- Ладно, потом отдашь, когда вернешься.
Наконец, он отстраняется и освобождает ее из своих путовых объятий, отодвигаясь на привычное расстояние.
- Что отдам? – Настя мямлит в замешательстве, неужели она потеряла нить разговора? В данную секунду пыталась своим разбушевавшимся сознанием понять, что делать теперь, как себя вести.
- Поцелуй, конечно, который ты так и не решилась мне подарить сейчас, - он улыбается, смотрит на нее выжидающе.
Словно ребенок под небом, на котором сейчас появится фейверк.  Насте нужно время, чтобы смысл слов дошел до нужно точки. Она  вскакивает на ноги и яростно парирует:
- Ну уж нет! Вот еще придумал! Поцелуй я тебе должна буду? Как бы не так!  Если бы я хотела,  поцеловала бы сразу!
Пусть обидеться. Наглеть то не надо!!!
Степан вальяжно поднимается с дивана следом.
- Если бы поцеловала, я бы тебя никуда не отпустил.
Оп! Она неосознанно делает шаг назад, увеличивая пространство между ними. 
Он все понимает. Лишь слабый выдох выдает его чувства, лицо не дрогнуло. 
-  Прости. Забудь что сейчас произошло. Это только потому что ты уезжаешь. 
 Он, действительно, как будто снова стал похож на самого себя.
 – Главное, запомни, Фитюлька, при малейшей неприятности, обещай, что ты позвонишь мне. 
-  Неприятности? Ты серьезно? Ха! Неприятности это воздух вокруг меня. Куда же я, Анастасия Сундукова, и без неприятностей?! Это же не фантастика, а реальная жизнь, Степашка.  Лучше, скажи сразу, к чему готовиться, чего я не знаю? - она испытывающе смотрит в его лицо, дуэль длить долго, – скажи мне, скажи словно выдох, чтобы это ни было. 
- Хм… Не могу сказать все. Но намекну. Истории, возникающие с такого рода людьми, как Бен Трояль, боюсь, никогда не бывают старыми, хоть десять им лет, хоть двадцать. Надеюсь, этот черный мафиози не станет тебя беспокоить. Но если он появится возле тебя, извести меня об этом, хорошо?
- И ты поэтому подарил мне пистолет? – на  лице Насти застывает улыбка, - нет, Степан, ещё раз. Лидер крупнейшей мировой мафиозной семьи, руководитель Бенуа европейского значения выходит со мной на связь и ты предлагаешь обороняться мне этим? – она указывает на пистолетик. 
Снова воцарилась тишина. 
Настя не выдерживает и буквально прыскает со смеху. 
- Ладно, ладно прости… Этот Трояль если и напомнить ему обо мне не вспомнит, кто такая. Ха! Да не так то мы и близки были…
 К ней вернулось хорошее настроение. 
- Конфет хочешь? – заговорчески подмигнув она рванула в сторону буфета. 
Степан будто совершенно не заинтересованный в том, что вокруг него происходит, медленно поплелся за ней.
Через два часа ее самолет вылетает из аэропорта. 
Осталось совсем немного времени привести себя в порядок. Расфасовав все вещи по пакетам и ещё немножечко споря со всеми законами физики  отвоевав место внутри чемодана Настя наконец запихнула с собой все что хотела. 
Фух. 
Подбежала к зеркалу. В отражении миловидная девушка лет тридцати. Длинные темно-русые волосы падают косой на плечо, карие глаза, обычные, нос, рот. Все как у всех. Ее погибший муж как-то называл ее красоту «не блистательной», а «созерцательной», из тех что не надоедала и каждый день можно было найти в ее образе что-то новое. 
Что ж… Глаза на месте, губы на месте… Вперёд. Что мне там Украина, что Европа. Я готова к завоеванию всего мира. 
- Ой, твой ж мааать, Сундукова, - шипела она сама на себя, - чемоданны не подъемные! Надо Ромку звать!
Рома, любимейший из трех ее братцев, нетерпеливо пыхтит, ожидает ее в прихожей, чтобы доставить ее в аэропорт. В то время как гости только пододвигались к кульминации своего пиршества, то  есть заготовленные заранее пятнадцать литров уже наполовину  превратились в стеклотару. 
Мама, обняв дочь, вручила ей маленькую черную деревянную коробочку.
- Езжай, доченька, езжай! Погуляй там, отвлекись. Вот это, доченька, на счастье!
- Что это? – Настя открыла коробочку, блеснула золотой краской маленькая иконка, а на ней старичок в черной шапочке, видимо монах.
- Пусть убережет доченька, это Иоанн Шанхайский. Он при жизни тоже много путешествовал, а после смерти нам помогает. И тебе пусть поможет, чтоб дорога была легкой. Там молитвочка, если почувствуешь что-то неладное, открой, почитай, сразу на сердце полегчает.
В коридор выплыл  отец.
- Аська,  не верь в эти пережитки феодализма. В прошлые выходные мать твоя все таки утащила меня в свою богодельню. 
- Ой, Вовка не начинай, хоть дочери бы постыдился.  Залил уже свои глаза и давай…
Но полковник, если начал рассказ, то доведет его до точки.  
- Я то поначалу подумал, ни чё се,  серьезное заведение, все важные такие, что-то читают, все эти стихи знают. А я там как седло на корове стою. Бабы та впереди, а смотрю мужики сзади, под стеночкой.  Ну и я с мужиками встал. А тут че то у них началось что-то особо важное, и там смотрю  бабы, на карачки все так становятся, задами кверху, молятся они! Елки! У одних зады широкие, особенно у старых, но есть и помоложе, та еще все в юбках длинных, а у некоторых то просвечивается,  вся жопа – опа, и вот она! А у моей та зад то лучше всех этих баб, что б их. Смотрю я на это дело, та какой там Бог! Как маму твою увидел, она мне такое даже в спальне не показывает, так только руками штаны и прикрываю, ручки так впереди собрал, важный стою.   Смотрю на мужиков, а они все как один, на мою смотрят, и ручки так же сложили. Конечно, смотрят, ее ж зад то, не сродни остальным! Чуть морду им не побил. Вот такая тебе молитва…
Все время рассказа Настя с братом Ромкой катались по полу от смеха, мама попыталась вставлять свои комментарии, но под конец сама не сдержалась. 
 - Ах ты окаянный! Все люди как люди, а ты, даже в церкви своего не упустишь. 
Ромка подхватывает Настю, не дожидаясь, чем закончится их перепалка, вытаскивает ее на улицу и сажает в машину. Времени не оставалось.   
«Объявленна посадка на рейс Харьков-Стамбул. Просим…»
Настя рванула через терминалы. Ох уж этот Степкин подарочек, все мозги  пограничники  съели. Пришлось оставить этот агрегат у Ромки. Чемодан, сумка, сумка и ещё меленькая сумочка, ручная кладь, все на ней. Шаг вперёд и ххххрясь. Каблук пополам.
Подлетает Ромка. 
- Вот же ж, Аська, ну ты акробат! 
Смеётся над ней брат. Настя поднимает глаза. 
На родных и пухленьких щёчках любимого  братика играет ямочка, такая же что и на ее лице, досталась им от мамки. Душу бы отдала за эти щечки. Стоить ей увидеть эту улыбку брата, весь мир приобретает розовый цвет. 
- Не расстраивайся, - важно сложив губы трубочкой успокаивает он.
«Я? Анастасия Сундукова? Три года назад потерявшая любимого мужа, ребёнка на четвёртом месяце беременности, год лечащаяся в психушке, а ещё видящие непонятной природы вещие сны, после которых меня всей  реанимацией откачивают по пару дней и вот это вот самое Я буду расстраиваться из-за поломанного каблука?!»
- Вот еееееее-мое Ромка это знааааак. Никуда не поеду. 
Брат расхохотался ещё сильнее.
- Плохо врешь, Сундукова!
Она уже переобулась в кеды. Туфли спортивным броском полетели через весь зал Аэропорта, над головами пассажиров. Опля! В яблочко. В мусорке. Второй туфель успел  выхватить  брат. Ту да же.