Вправе любить или Предназначенная

Размер шрифта: - +

Глава 38 Прошлое с призрачным будущим

Звук низкого мужского баса:
- Проснись, малышка, пришло время проснуться. Ну же, давай, открывай глаза, ты ведь не превратилась в скучную соню, ведь так?
Обладатель  голоса сначала слегка прикасается к ее щеке, она чувствует ладони, обхватывающие голову, потом весьма и весьма неожиданно чьи-то губы врезаются в ее рот. 
«Вот же ж … принц Спящей красавицы».
Вкус губ очень и очень знаком!  Ммммм… Кто бы это мог ей сниться?! Терпкий, тянущийся, обжигающий поцелуй. Тело в один момент отвечает импульсу,  приходит в неистовство: возбуждение, страх, желание. Твердый, размеренный, глубокий поцелуй,  раскладывает ее, как дичь на блюде.
Ох! Вкус языка по рту, реальный и … идеальный. Мммм… В груди взрывается непроизвольно стон … а уши слышат его. Ха! Нехарактерный поворот событий для сна! 
Она поднимает руки. Вот ее  пальцы погружаются в подозрительно знакомую шелковую шевелюру. Да уж… возможно это не сон. Слишком уж все реально. А  целоваться вот так может никто иной как?...
- Дракон…- прошептала она, окончательно приходя в себя.
- Анна, - отзывается ее сон. 
Глаза открыты, но картинка перед ними размыта. Нет,  все же это сон? Целоваться с Троялем, конечно, прикольно, но не в списке ее важных и срочных дел. К тому же она ведь в больнице, где то рядом должны дежурить Ромка и Хайдар. 
Еле ворочая языком,  она пролепетала:
- Если это сон, продолжай, че робеешь?
- Хм… - многозначительное послышалось откуда-то сверху, - а если нет? 
Неприятное волнение кольнуло в районе щитовидки.
- Не сон? Мммм… Тогда провались под землю, гаденышшшшшш Трояль, не смей прикасаться ко мне! – раздалось ее злобное шипение.
- Хм… - не менее многозначительно, - это сон, - горячие, упругие, терпкие губы снова закрыли ей рот поцелуем.
 Но на этот раз Настя уперлась ладонями в мужскую грудь, а не ластилась под ним. Резко оттолкнула, он поддался. 
- Так и не научился говорить правды! Как был лжецом, так и остался, Трояль. Прекрати лизаться. Я перепутала тебя с Хайдаром.
- Так и не научилась врать, малышка, ты шептала мое имя. 
«Вот же ж…»
Она окончательно проснулась.
«Твою же жжж…»
Реально перед ней сидит вредна самодовольная морда Трояля!
Полтянулась и уселась на кровать. В голове немного звенело. Бен заботливо подоткнул ей подушку под спину. Это была просторная комната в бежевых пастельных тонах, как она любит. Даже картинка большого воздушного шара во всю стену. Помнит же, что они их обожает. 
Анастасия  переводит взгляд на Трояля. 
Однозначно, травить Дракона нельзя, но так хочется…
- А ты … - она запнулась, окончательно принимая решение, говорить или нет, - ты так  толком и не научился целоваться. Вот. Слюнявый, как улитка. Такой ужас не перепутаешь ни с  чем. А если сравнивать, Соловей бесспорный чемпион,  ты его не переиграл, милый друг. 
«Вот так то! Получай мяч в ворота! Теперь посмотрим на твою трепыхающуюся от досады морду!»
Но к ее разочарованию Бен остался невозмутим, лишь ответил:
- Как раз наоборот. Соловей мертв, а я жив. Значит, переиграл таки Я.
Теперь в негодовании трепыхалась морда Насти. 
- А с чего ты решил, что он мертв? 
«Попытка взять реванш, конечно, тухлая, но все же». 
- Был неуверен. Но теперь - убедился. Теми, кто жив – ты не рискуешь. Жаль, что он умер. Мне нравился этот выскочка.
- И мне, - выдохнула Настя с грустью. 
- Да! Жаль, что ты убил его, Бен, - не меняя тона и выражения лица пропела Настя. 
- Жаль что не я, - вторит Бен.
- Почему?
- Очень просто: слишком глупая смерть, для того, чтобы быть естественной. А Соловей был вовсе не глуп, и не заслужил подобного. Если кто-то виновен в его смерти, убийца до сих пор на свободе. И какие  мотивы у этой пакости, неизвестно?  А вдруг и на тебя также  планы имеются?
- Кто убийца, Бен?
- Уверенна, что захочешь знать это? 
- Уверен, что ты сможешь сказать мне правду? – на последнем слове она сделала акцент. 
Бен улыбнулся. 
- Ты выросла, Анна, очень выросла. 
- Сам то давно в паспорт заглядывал?
Бен рассмеялся. Потом внезапно оперся руками на кровать и придвинулся к ней: 
- Я скучал по тебе, малышка.
Она театрально и наигранно начала оглядываться.
- И где?
- Что? – растерялся Бен.
- Слезливая романтическая музыка, типа.
Настя начала напевать саундтрек из фильма «Титаник». 
Бен расхохотался. 
- Ха! Вот по этому и скучал.
Высокая долговязая фигура поднялась со стула и потянулась. 
- Позову врача, - и тут же растворился за дверью. 
«Вот же жжжж, куда этот змей меня притащил?! И где все?»
За дверью возник ее лечащий врач-психиатр из Харькова. Профессор Травдовский собственной персоной. 
Отпад!
 Это был мужичок с ноготок,  в уже преклонном возрасте: невероятно обаятельный, кругленькой формы, в круглых очках со смешными темными усами, кончики которых, так же образуя полукруг, неизменно торчали вверх. Настя взвизнула:
- Иосиф Лаврентьевич!!! – она кидается ему на шею подскакивая с кровати, - я не верю, вы здесь!
- Да-да, а у меня будто был выбор? Меня просто силой похитили из Харькова. Хотя я нисколько не жалею. Приехал вовремя. Твое лечение  специфическое, с твоей то  не совсем стандартной нервной системой. Кругом одни шарлатаны, а не врачи. ШАРЛАТАНЫ, - произнёс он свою любимую фразу выделяя излюбленное им слово, немного при этом картавля, - А то, что вкалывали тебе в Стамбулькой больнице, милочка,  чуть не угробило тебя. Хорошо, что месье Трояль вовремя вмешался. Хотя методы у него, поверьте, весьма и весьма эксцентричные. Но теперь вы, милочка, вне опасности,  - он все время монолога осматривал ее, - все теперь пришло в норму. А значит и я, соответственно,  буду жив, здоров.
Весело и по-доброму улыбнулся профессор.
«С ужасом могу себе представить, что из-за меня пришлось пережить 
этому человеку».
В подтверждение ее догадок, доктор добывил:
- Ваш дружок, обещал мне скормить мне самому мои собственные мозги, если с вами что-то случиться. Дамссссс… Весьма и весьма эксцентричная личность. 
«Да ужжж… Если Бен захочет, он может быть очень убедительным».
Профессор Твардовский был мягкий, как плюшевый мишка, от него пахло каким-то особым запахом жизни, ароматом кухни, ванили, сладких булочек с корицей, которые тот любил уплетать с чайком. От одного его присутствия становилось тепло и уютно.
- Иосиф Лаврентич, вы даже себе представить не можете, насколько я благодарна Вам за спасение. Мне Вас очень не хватало, все это время, вы представить себе не можете, - на ее глазах стали появляться слезы. Мягкий голос доктора тут же опустил ее на Землю: 
- Уймите свои гормоны, Сундукова. Насколько я смог разобраться, Вы не выполнили не одной моей рекомендации: я же ясно выразился,  вам нужны стабильные постоянные отношения и половой партнер. А вы опять за свои игры принялись, скачете то тут, то там. В крови следы алкоголя. Раз. Чрезмерные выбросы адреналина и кортикостероидов. Два. Что прикажете мне делать вот с этой эмоциональной нестабильностью, – он ткнул пальцем на ее глаза, в которых стояли слезы, - продолжите в том же духе, разорву наш терапевтический договор.  
- Я как раз работала над этой вашей рекомендацией, - смущенно заметила Настя, потупив глаза в пол, - даже обручилась с очень серьёзным и уважаемым мужчиной, но  потом обстоятельства поменялись. 
- В чем-то совершена ошибка, милочка! Подумайте, раз Вам вдруг стало необходимо подстраиваться под обстоятельства, а не наоборот. 
- Я подумаю, - виновато кивает головой Настя. 
Твардовский удалился. 
Она осталась одна. Трояль не возвращался. Настя решила обследовать стены помещения, в котором застряла. 
Вся грудь замотана давящими бинтами. 
«Странно. Был же у меня перелом рёбер и гипс. А теперь бинты. Сколько же времени я сплю?!»
Настя откидывает от  окна штору и выглядывает на улицу:
«Твою же жжжжжж…»
Из окна виднелась, возвышающаяся над городом Эйфелева Башня.



Джана Диляра

Отредактировано: 05.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться