Враг моего врага

Глава четвёртая, в которой мы узнаём о нестандартных методах обучения

- И всё же, - спросила Венди утром, когда они удалились в кабинет Эдварда для ежедневной магической практики – после завтрака, за которым лорд Мефистофель поведал ученице о приятной беседе, случившейся у них с братом за карточным столом. – Ты уверен, что мы не можем привлечь к этому Инквизицию… официально? Это решило бы много проблем.

Откровенно говоря, Венди не терпелось спросить об этом ещё за завтраком, но этот разговор лучше было провести там, где его точно не услышат лишние уши. То, что на слуг наложили гейс, значило лишь то, что те никогда добровольно не расскажут посторонним обо всём, что увидели или услышали в этом доме – и не отменяло того, что у них могли выпытать информацию более изощрёнными способами. А ум Кристиана Ройса отличался особой изощрённостью в том, что касалось не самых добрых дел.

Пусть план Эдварда не исключал того, что его брат в конце концов узнает, о чём они говорят под крышей Вардтона – они собирались строго ограничить ту информацию, которую ему дозволено будет узнать.

- У Кристиана много друзей. К сожалению, куда больше, чем у меня. – Эдвард прикрыл дверь: порог блеснул синими искрами защитного контура, лишив слуг возможности подглядеть и подслушать, что творится за ним. Направился прямиком к столу, подле которого ждали два кресла с гобеленовой обивкой. – В Инквизиции в том числе.

Сев в кресло, не касаясь спинки, на которой играл на лире Орфей под влюблённым взором Эвридики, Венди следила, как Эдвард достаёт из ящика стола кинжал, который она успела возненавидеть: огромный кинжал шотландских горцев с роговой рукояткой и острым лезвием в восемнадцать дюймов длиной, триумфально завоёванный кем-то из предков нынешних братьев Ройсов.

Она знала, что сейчас будет. И это (даже несмотря на самостоятельную практику, стоившую ей отменённой беседы у камина, но должную облегчить сегодняшнее занятие) её совершенно не радовало. А ещё она знала, что Эдвард прав – и знала это ещё два года назад; и это было той причиной, по которой Венди решила искать защиту в обители лорда Мефистофеля, а не в штаб-квартире ландэнской стражи или Инквизиции.

У Кристиана Ройса действительно было много влиятельных друзей. Стража с Инквизицией фактически бессильны, когда преступление совершает пэр, да к тому же Венди знала, что ей никто не поверит. Поверят новому графу Айлену, не ей: детей никогда не слушают. Особенно если родитель зарекомендовал себя самым лучшим образом, а Кристиан Ройс озаботился создать себе репутацию, о блеск которой бессильно разбивались любые грязные слухи. Венди и сама долго не решалась поверить собственным подозрениям, пока граф Айлен услужливо не поставил её перед фактами, от которых уже нельзя было отмахнуться тем, что всему виной твоя собственная бурная фантазия.

 Но потому, что к предвкушению близкой мести всё же примешивалась капелька нервозности, и ещё больше потому, что она очень хотела оттянуть момент начала урока, Венди произнесла:

- Эдвард, ты уверен, что всё пройдёт по п-плану?

- Абсолютно. Я уверен в тебе. Я знаю Кристиана. И, к счастью, лучше, чем он знает меня и тебя. – Отложив кинжал на дубовую столешницу, чтобы закатать рукав рубашки, Эдвард поднял глаза; спокойная уверенность в его взгляде развеяла её сомнения. – Видишь ли, едва ли не единственная ошибка моего дорогого брата состоит в том, что он привык судить всех по себе. Кристиан уверен, что каждый человек – с гнильцой, с червоточиной, которую при умелом обращении можно обратить в чёрную пропасть, что поглотит его целиком. Увы, большая часть рода людского подтвердит это нелестное мнение, но встречаются и приятные исключения. А ещё мой брат привык всегда получать то, чего хочет… особенно если это принадлежит мне.

- Но если он решит п-получить от меня… не то, что ты думаешь?

- О, нет. Получить лишь твоё тело – это ему будет совершенно не интересно. Не теперь. Он захочет получить твою душу. Отнять тебя у меня, но не силой. Чтобы ты стала его – добровольно.

- П-после всего, что он со мной сделал? – Венди фыркнула. – По-моему, с его стороны была бы абсурдна одна мысль о том, что такое возможно.

- Малютка Венди, ты не знаешь моего брата так, как я. Пока ещё нет. Кристиан с детства обладал способностью… порабощать людей. Очаровывать, подчинять себе, находить их слабости. Давить на уязвимые душевные точки с ювелирной точностью умелого палача.

- И почему же он не попытался подчинить меня сразу? П-прежде, чем…

Она недоговорила, отведя глаза на дубовые панели, которыми были отделаны стены, и резную мебель тёмного дерева. Интерьеры Вардтона остались почти неизменными со времён Тюдоров, в которые он был построен, и от обстановки кабинета веяло мрачным средневековым романтизмом.

- Тогда он хотел насладиться твоими страданиями. Если б он очаровал тебя, боль твоя оказалась бы не столь велика. Он был уверен, что ты в полной его власти, а раз так, он имеет право делать с тобой всё, что заблагорассудится. Он недооценил тебя. Недооценит и теперь. – Положив руку на стол внутренней стороной вверх, словно перед инъекцией в вену, Эдвард взял в руки кинжал. – Я назову едва ли пару имён взрослых мужчин, которым под силу выдержать то, что предстоит выдержать тебе. Но то, что мы собираемся сделать, целиком и полностью основано на том, что я верю в тебя. Верю в твою силу, в твой ум. В твою чистоту, о которой он иного мнения – не без моей помощи.

Это Венди тоже знала. План, который придумал Эдвард, с самого начала подразумевал, что он доверяет ей, её способности к притворству, интеллекту и талантам – и доверяет себе, сумевшему за эти два года развить и огранить эти таланты, заставив их засверкать всеми своими гранями. Однако слышать это высказанным из его уст было более чем приятно.

Лорд Мефистофель хвалил свою ученицу не столь редко, чтобы она могла тосковать по его одобрению, но и не столь часто, чтобы похвала успела ей приесться. Да и комплименты его – кому бы то ни было – чаще носили оттенок ироничной шутки, тогда как сейчас он был предельно серьёзен.



Евгения Сафонова

Отредактировано: 25.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться