Враги друг друга не предают

Глава 12

Глава 12

 Едва рассвет позолотил кусочек неба, видный в окошко, шумно кряхтя, явилась Суларь. Шальная спросонья, соскочила, обуваясь на ходу и радуясь, что успела подремать несколько часов, разглядывая увесистую торбу, брошенную у порога. Пока бабушка раздевалась, отогреваясь у печи, я поставила кипятиться воду и открыла мешок. В нос ударил жуткий смрад. Казалось то, что там лежит, сдохло не накануне ночью, а несколько дней назад и основательно попортилось на жарком солнце.

    - Фу-у, гадость какая,- отвернувшись, подавила рвотные позывы, зажав нос.

    - Поняла, чой-то промысел не гож местным,- захихикала Суларь, поднимаясь от печки.- Закусим и за роботу. Небоге своей взвару дай и рыбы. Ишь глазенки скосила на шухлядку. Там у меня сладости. Достань ей.

Бабушка довольно посмеивалась, потирая ладони, подсела к столу, на который я собрала нехитрую снедь. Достала из шкафчика герметичную металлическую коробочку с притертой крышкой вроде тех, в которых в моем мире продают чай. В ней слипшейся горкой лежали мармеладки.

    - Из морской травы варю,- уловив мое недоумение, прояснила источник происхождения лакомства Суларь.

Кивнув, я подсела к нетерпеливо ерзавшей под одеялом малышке.

    - Как там?- кивнула за дверь, придерживая еще слабую девочку, жадно хлебавшую горьковатый целебный отвар и косившую на жестяную баночку с желтыми конфетками.- Корабль еще стоит у пристани?

    - Куда там,- махнула рукой бабка.- Ушел, давно ушел. Встретился мне знакомец из городища, прислужничающий нашему ярлу. Дык, по ево словам, капитан серчал зело. Ярлова сулами забыла любимый свой браслет – яхонтову ящерку. Слуга-то за ней пока бегал, у капитана пленницы сбежали. Сказывает, в море утопли.

Старушка посмеивалась и подмигнула мне, разламывая ароматное рыбное филе. Я замерла, сдавленно сглотнув горлом. Дин недовольно закряхтела, требовательно дернув меня за руку.

Мой браслет сейчас на борту «Единорога», с которого я сбежала. Была так близко к своей цели и сама все испортила. Слезы подступили к горлу, готовые тот час пролиться. Усилием воли сдержалась, понимая, что решительно настроенный развлечься со мной Бриз, его капитан и остальная команда не дали бы мне и одного шанса добраться до украшения. Умом я понимала, что поступила правильно, сохранив жизнь себе и Дин. Но представив, что уже сейчас могла идти по улицам родного города, не сдержала всхлип.

    - Ты пошто разнюнилась?- вскинула брови Суларь, удивленно глядя, как я, пытаясь скрыть разочарование, особенно тщательно проверяю наличие косточек в рыбе.- Сказывай, што у тебя с капитаном Патром.

* * *

Накинув вытертый, ветхий полушубок, заткнув ноздри от вони, разделывала гриваса, стараясь точно повторять все движения за Суларь, крепко привязав лезвие ножа кожаными ремешками к искалеченной руке. Мы обосновались в холодных сенях, примостившись ближе к подслеповатому окошку. Пять трупов коченели на покрытом инеем полу. От запаха подкатывала тошнота, и я прекратила разговоры, составляя новый план действий. Я выбирала из двух: остаться тут и дождаться возвращения ярловой сулами или догонять сбежавшее от меня судно. Старушка понятливо косилась, похмыкивая, но с расспросами не лезла, рассказывала сама. Похоже, за столько лет притерпелась к запаху.

Гривасом оказался зверек размером и формами напоминающий наших бобров, со шкуркой землистого цвета. С такой же характерной зубастой мордой и мягким шелковистым коротким мехом. Отличием был хвост и грива, давшая имя зверьку. Вместо объяснимого кожаного весла, у гриваса развевался длинный густой серебристый пучок. Один на затылке и чуть больший путался между задних лап. Если не считать зловония, зверек казался вполне симпатичным.

 Пальцами, перепачканными кровью с кусочками желтоватого нутряного жира, стягивала шкурку с тушки как чулок, аккуратно подпарывая мездру лезвием, стараясь не порвать. По неопытности повредила пахучую железу и едва успела задержать дыхание, уткнувшись носом в шерсть полушубка и пытаясь не дышать совсем.

Секрет зловония открылся быстро, оказывается, у гриваса на лапах располагались железы, выделениями которых зверьки одной стаи натирали свой мех и так различали чужих и своих. Как объяснила Суларь, сереброволосые зверушки жили внутри приморских скал неподалеку в пещерах, питаясь шарфрутом, похожей на камбалу рыбой. Когда гривас старел, запах становился едким, и родичи изгоняли несчастного. Другие гривасы его не принимали, а рыба шарахалась, обрекая бедолагу на голодную смерть. Ослабленные зверьки становились добычей хищных морских ящеров. Или выползали на берег, где вскоре умирали.

По словам старушки, море – осталось единственным кормильцем и щедро снабжало людей. Гривасы ценились как источник питательного мяса, шкурок и шерсти, из которой вязали одежду и веревки. Из разных видов водорослей готовили муку, сладости, гарнир к рыбе, краски для шерсти и лекарства. Мидии, морские ежи и кальмары считались местным деликатесом.

Но самым ценным зверем был плезиозавр или по любому поводу упоминаемый аборигенами шурх. Бронированную шкуру морского ящера не брали ни стрелы, ни мечи. Когти, зубы и кровь шли на лекарственные снадобья, а из кости умельцы резали все: от фигурок до рукоятей мечей.

К слову, бабушка обмолвилась, что металлы, из которых куют клинки и предметы обихода, с большим трудом добываются в вечной мерзлоте под метровыми залежами снега в Драконьих горах. Горный хребет не преодолеть ни пешему, ни верховому. Лишь в одном месте  его пересекает опасный пеший путь в Трехснежье. Цепь гор спускается к морю и тянется на многие километры по его дну. Из месторождений в этих горах рядом с Канопусом добывают горючий камень, самоцветы и кремний для огнива.

Горючим камнем местные называли особенную разновидность угля. Небольшой брусок, очень удобный в дальних переходах, долго горел зеленовато-оранжевым пламенем и давал тепла раз в десять больше земного аналога.



Светлана Титова

Отредактировано: 04.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться