Врата

Размер шрифта: - +

Похороны

Елена Дмитриевна схватилась за сердце и, теряя сознание, начала заваливаться набок. Бледный как полотно директор нашел в себе силы ее подхватить. Коридор школы огласили разноголосые рыдания, всхлипы, стоны. Плакали взрослые, плакали подростки, плакали дети.

Сбросив с себя оцепенение, Лёнька повернул голову и увидел тяжело потупившего взгляд Егора. Он не плакал, но выглядел совершенно опустошенным.

- Занятия отменяются! Все свободны! – голосом актера-трагика воскликнул директор.

Ученики стали возвращаться в классы, чтобы забрать вещи. Впервые их мысли ничем не отличались от разговоров взрослых.

- Что же теперь-то?

- Америка нападет!

- Отец говорит, на нем одном все держалось!

- Это должно было случиться, но я не верил! – причитал староста Димка Соловьев, ломая пальцы. – Ах, ах, какая потеря! Какой подкоп под фундамент нашей страны! Если бы было изобретено средство от смерти!

- Пошли в колонный зал!

- Кто ж нас туда пустит! Надо на похороны идти девятого!

- Да че его смотреть-то? – угрюмо буркнул Пашка Козуб, запихивая учебники в старый вещмешок. – В газетах фотографий полно. Айда во двор шайбу гонять!

Биджо Роинишвили врезал ему по макушке трясущимся кулаком.

- Ты щто баран глупий?! О ком разговариваишь, дурак! – вскричал он, заливаясь слезами.

Краем глаза Лёнька увидел, как Богданов вышел из класса, свистом зазывая свою братву.

- Пойдем на похороны? – тихо спросил Егор Лёньку.

- Мы все равно его не увидим. Представляешь, сколько народу будет.

- Пойдем! Никогда его вблизи не видел, только на мавзолее издалека. Теперь хоть шанс появился.

Лёньке не очень-то нравилась эта идея, но глаза Егора были полны решимости. «Что-то должно случиться», – мрачно думал Лёнька. Он не смел бросить товарища.

Когда они вместе с сотнями ребят и взрослых высыпали из дверей школы, у входа в соседний корпус Лёнька увидел мелькавшую в толпе черноволосую девочку.

Элина посмотрела на друзей мокрыми глазами.

- Как страшно! Никто ничего не знает, говорят, конец нам всем!

- Слушай их больше! – Лёнька обнял дрожащую фигурку. – Король умер, да здравствует король! Знаешь такую французскую пословицу?

- Мы решили идти на похороны девятого марта, – сказал Егор.

- Я с вами!

- Элина…

- Я тоже хочу увидеть.

Родители Лёньки не допускали и мысли о том, чтобы присутствовать на похоронах. Отец, расхаживая по комнате, гадал, кто же теперь станет «новым кесарем», мать писала письмо родным в Гомель. Зная родителей, Лёнька ни одним словом не обмолвился о своих планах.

Утром девятого марта небо над Москвой было безукоризненно белым, словно огромный кусок савана, накрывший город.

Лёнька, Егор и Элина, стуча ботинками, бежали по улице Кирова, целиком отданной во власть пешеходов. Автомобильное движение прекратилось. Люди неслись отовсюду. Из каждого переулка, подъезда и подворотни то и дело выскакивал взъерошенный человек с замутненным взглядом и присоединялся к потоку. Казалось, в Москву входит беспощадное вражеское войско, или ее вот-вот затопит лава извергающегося вулкана. Мужчины, женщины, подростки, старики, даже безногие инвалиды, катившиеся на своих жалких тележках между тысяч ног. Лёнька видел женщину, у которой в заплечном мешке болтался ее муж, лишенный всех конечностей.

- Держимся вместе! – задыхаясь, орал Лёнька. – Чтоб в толпе не растеряться!

Егор указал на вход во двор.

- Туда! Срежем!

Огромный поток, движимый теми же соображениями, что возникли у Егора, всасывался в темную арку. Толпа заполнила дворы. Люди перелезали через заборы, пробегали по цветочным клумбам. Тот, кто спотыкался, съеживался подобно полураздавленному червю, моля бога, чтобы чужие ноги пощадили его.

Держа друг друга за руки, друзья бежали вперед, навстречу чему-то грандиозному, но от того не менее жуткому и таинственному.

Случайно подняв глаза, Лёнька заметил в одном из окон двух маленьких девочек, которые, прильнув носами к стеклу, изумленно наблюдали за непонятными людьми.

- А-ай! – завизжала Элина, падая на одно колено. С неожиданной для самого себя силой Лёнька рванул ее вперед, смягчив удар. Он все больше злился на Егора, за то, что тот завел их в эти чертовы дворы.

Они бежали дальше. Опасный путь по скользким ступенькам, через невысокую решетчатую ограду привел их на Сретенский бульвар. Народу здесь было еще больше, но препятствий меньше.

- Егор, вернемся!

- Что?

- Вернемся! Мне это не нравится!

- Ты чё, мы уже почти…

Какой-то широкоплечий коротышка в рыжем ватнике едва не сшиб Лёньку с ног, ненамеренно ударив кулаком в плечо. По асфальту, причитая, ползала баба в платке, о которую тут же споткнулся кто-то из бегущих. Лёнька лишь мельком увидел эту сцену, и ему в голову пришла страшная мысль о массовом помешательстве. Он видел оборванца, который не бежал вместе со всеми, а стоял у ограды бульвара, не задетый человеческой рекой, и смотрел в небо испуганными глазами блаженного.

«Надо убираться!» – все настойчивее звенело у Лёньки в мозгу.

На перекрестке, отделяющем один бульвар от другого, живой цепью выстроились военные в серых шинелях и ушанках. Они пытались сдержать толпу, но силы оказались слишком неравными. Плотина рухнула, и ее обломки поползли вниз по бульвару, подхваченные бушующим потоком. Конные солдаты бессмысленно стегали нагайками спины бегущих, которые даже не оглядывались.



Дмитрий Потехин

Отредактировано: 12.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: