Временный перевод

Глава пятая

Глава пятая

 

После посадки, которую мы совершили, впору выпить валерьянки, а то и чего покрепче. Погода, не радовавшая глаз и в Москве, вовсе испортилась. Небо заволокло мутно-белыми тяжелыми тучами, стал срываться снег, поднялся ветер. Вот-вот могла начаться самая настоящая метель. Белые крупные хлопья бились в плотное стекло иллюминатора и я, сидящая у окна, готова была зажмуриться, когда самолет зашел на внеочередной круг перед посадочной полосой.

Ненавижу летать. Стоит зайти в самолет, как охватывает бесконтрольная паника. Кажется, что как только мы поднимемся на высоту, стальная птица сорвется вниз и преодолеет несколько километров в считанные секунды. Каждый раз приходится делать над собой усилие и пытаться думать о чем-то приятном. Например, о том, что однажды эта командировка завершится, и я окажусь в привычной и относительно безопасной Москве.

Вадим, удививший слишком легким для зимы пальто, надел теплую длинную куртку. В ней он выглядел не так эффектно и офисные девочки вряд ли бы лишились чувств, увидев его сейчас. Кузнецов, кажется, не старался произвести впечатление на сотрудников провинциального филиала и не соизволил надеть костюм. Свитер, джинсы, сапоги и шапка, делавшая его на несколько лет моложе.

Билеты я заказывала поздновато, и пришлось лететь в экономе. Как ни странно, Вадим не высказал свое «фи» и недовольство ощущалось только во взгляде. К счастью, он сидел через проход и почти весь полет спал, а потому мы были лишены возможности тесного общения. Хоть в чем-то повезло.

После того, как багаж был благополучно получен и даже не поврежден, мы вышли в фойе аэропорта. Вадим бегло осмотрелся и, не найдя никого из встречающих, вопросительно взглянул на меня. Я лишь пожала плечами и продолжила осматривать людей вокруг.

Наконец среди суетящейся толпы появился невысокий мужичок средних лет в пуховике. Он торопливо шел вперед, мотыляя в руках листок бумаги, на котором, видимо, написано имя пассажира. Мужичок остановился, огляделся, снял шапку, открывая миру сияющую лысину и развернул бумажку, на которой красовалось «фио» Кузнецова.

- Это за нами, - проговорила я.

Вадим не ответил.

Мы двинулись к мужичку, который облегченно улыбнулся и, скомкав листок, сунул в карман.

- Иван Петрович? - спросила я. - Здравствуйте.

- А вы — Софья? Очень приятно. Вадим Михайлович? Как долетели?

Кроме лысины и пуховика, Иван Петрович Головин носил еще реденькие усики. Стоило ему улыбнуться, как сеточка морщинок вокруг глаз становилась слишком заметной. Щеки были красными после мороза, а движения резкими будто от волнения.

- Простите, что заставил ждать, - проговорил Головин, пожимая нам руки. - Погода что-то расходилась после обеда. Пришлось ехать медленно — не зги на дороге не видно.

- Так вроде же снег только срывается, - удивился Вадим.

- Это здесь только срывается, - покачал головой Иван Петрович. - А в Нижнемасловске настоящая буря.

Его слова, пусть и произнесенные с легкостью и даже каким-то пренебрежением, совсем не понравились. Командировка и без того обещала быть не самой приятной, а уж при плохой погоде вовсе.

- Ну идемте-идемте. Там машина ждет. Метель должна уже поутихнуть, доедем быстро. Вы, наверное, с дороги устали?Может, хотите перекусить?

Я, честно говоря, устала и с удовольствием бы выпила кофе или чаю перед поездкой. Но Вадим начисто отрезал любые шансы на такой приятный и долгожданный момент.

- Нет, - проговорил он. - Лучше поедем поскорее. Не будем задерживаться.

Естественно, спросить о моих желаниях Кузнецов и не подумал.

- У вас в Москве, наверное, теплее? - начал Головин. - У нас вот с неделю температура выше тридцати не поднимается.

При упоминании тридцатиградусного мороза перехватило дыхание даже в теплом здании аэропорта. Я тут же пожалела, что не надела колготки под утепленные брюки. Кажется, здесь они были бы в самый раз.

Иван Петрович не умолкал ни на минуту, провожая нас к парковке, где стоял автомобиль. Далеко не новый внедорожник пыхтел не заглушенным двигателем, а за рулем сидел молодой водитель, лениво тыкая пальцем в сенсорную панель в поисках нужной радиостанции.

- На завтра у нас тестовый пуск новой линии запланирован, - говорил Головин, пока мы шли к машине. - От поставщика остались два инженера. Немцы. Будут следить, как оборудование себя поведет, после отладку сделают. Как раз вы вовремя прилетели, Вадим Михайлович.

- Надеюсь, что все пройдет хорошо, - без эмоций ответил Кузнецов.

По его взгляду, по реакции я поняла, что и заместитель директора, и видавшая виды машина разочаровали. А чего он хотел, собственно? Старенький завод, на который откровенно забил предыдущий владелец, люди, работавшие там не один десяток лет. Где-где, а тут точно не найти ловких, энергичных, молодых и в край мотивированных кадров. Да и с обеспечением, похоже, дела шли не очень.

- У вас губы посинели, Софья, - заботливо проговорил Головин, открывая мне дверь. - Ничего. Садитесь. Сейчас Семен печку включит, мигом согреетесь.

- С-спасибо, - простучала зубами я, с удовольствием забираясь в салон.

В машине пахло сладковатым ароматизатором-елочкой, чем-то напоминающей вейп Кузнецова, который угрожающе выпал из его кармана в аэропорту. Надеюсь, разбился и не работает.

- Здравствуйте, - расплылся в улыбке водитель, едва я опустилась на сиденье. - Я — Семен. Приятно познакомиться.

- Взаимно. Софья.

Водитель добродушно протянул руку и улыбнулся. Его кудрявые волосы давно не мешало бы постричь - сейчас они торчали неаккуратными прядями. Густые брови чуть ли не сходились на переносице, зато выражение лица удивило своей доброжелательностью.

- Подбавь тепла, Семен, - приказал Головин, усаживаясь на переднее сиденье. - Девушка замерзла.

- Это у нас запросто, - отозвался водитель. - Вам, москвичам, непривычно будет.



Amalie Brook

Отредактировано: 19.04.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться