Время невысказанных слов. Книга 2.

II. Мне хочется домой в огромность...

 – У меня есть простое объяснение тому, почему я не прихожу к восьми утра на первую пару.

 – Да, и какое же? – промычала я, зачеркивая целое предложение в переводе по английскому языку.

 – Я же нормальный человек, и даже не будильник, который может позволить себе включаться вовремя. Будильник не отвечает за меня. А я не отвечаю за пробки, которые присутствуют в городе. Значит, получается, что никто не виноват. Так что математичка может успокоиться, дело не в ней и даже не в ее предмете, как ей кажется, а в том, что никто в здравом уме и твердой памяти на журфаке не встанет на предмет, который не принесет никакой пользы журналистскому сообществу и мировому сообществу в целом.

 – А преподавательнице по физкультуре ты тоже самое рассказываешь?

Мика рассеянно крутанула в пальцах ручку.

 – Нет, с ней я еще не встречалась.

Я усмехнулась, не отрываясь от словаря.

 – Мика, ты неисправима!

 – Вот–вот, ты все время это говоришь! Можно придумать и что-то пооригинальнее.

 – Можно, – согласилась я. – Но как-то не хочется.

Мика помялась еще немного, пометалась, покрутила ручку, затем все–таки не выдержала.

 – Варька, прекрати! Сколько можно уже! Оторвись от английского! Я что-то до этого не замечала у тебя такой прилежности.

Я с наслаждением откинулась на спинку стула.

 – Ну, наконец-то ты сдалась. А выкрикивала, что можешь разговорить любого самого неисправимого ботаника. Если у тебя так плохо со мной получается, что будет с настоящим ботаником! Он даже рта не раскроет. Не поймет, что это с ним заговорили.

 – Считай, что я тебя пожалела. Нет, в самом деле, что ты так возишься с этим домашним чтением?

 – В самом деле, ты же знаешь, как меня англичанка любит, – парировала я.

 – Варя, ты неисправима, – прогнусавила Мика. 

Я засмеялась.

 – Исправима.

 – На самом-то деле тоже нет, просто мы не можем быть вдвоем неисправимыми. Но ты по сути такая и есть. Неисправимый мечтатель.

 – Ну спасибо, – протянула я, сгребая в стопку все тетрадки и вешая сумку на плечо. – И вообще, пошли уже отсюда, меня скоро тошнить будет от факультета….

С Микой я познакомилась случайно, как, впрочем, и со всеми здесь. Она не врывалась в мою жизнь, не влетала, не зашла с торца, как написал бы какой–нибудь изворотистый писатель, она будто всегда в ней и была.

В один из первых сентябрьских дней мы сидели с Никитой в столовой и спорили по поводу какой-то ерунды, когда хрупкая светловолосая девушка, в длинном цветастом платье и с лентой хиппи в волосах подошла к нашему столику и спросила:

 – Ребят, вам арбитр не нужен? А то я могу. – Она с такой серьезностью спросила это, что мы расхохотались.

Она училась в телевизионной группе, и к нам имела мало отношения. У нас еще присутствовал некий налет высокомерия к студентам из других групп, впрочем, достаточно ложный.

Так вот, она просто вытащила стул, села и представилась:

– Мика. А тебя я знаю, ты Никита, да? Мы ходили вместе на курсы.

– Да, да, – Кит, рассеянно моргнул. – Помню, точно, Мика.

– Ты что? – я пихнула приятеля в бок. – Дар речи потерял?

– Наверно от моей неземной красоты, ну конечно, – согласилась Мика. У светловолосой хрупкой барышни имелся низкий хрипловатый голос, весьма заманчивый. Мне вообще нравилось слушать голоса людей. А в студии Смирнитского низкий голос всегда считался плюсом, и сам «главный» нередко по этому принципу отбирал актеров на роли. В общем, приучил меня не только смотреть и слушать, но и слышать.

 – Прости за вопрос, наверно тебе его часто задают… – витиевато начал Никита.

 – Папка у меня сумасшедший. Повернут на американцах и их истории, – тут же отозвалась девушка.

 – В смысле? – мы не поняли.

 – Ну ты же про имя хотел спросить? Мое полное имя – Миакода, – терпеливо разъяснила Мика. – Имя вышло из каких-то коренных американских племен – сейчас уже не помню из каких, ну и чтобы не произносить эту страхолюдину каждый раз при знакомстве, я называюсь Микой.

 – Но потом-то все равно приходится разъяснять, когда спрашивают про имя, – резонно заметила я.

 – А чаще всего люди думают, что это вроде прозвища, и не выспрашивают. А глядя на меня – на все эти феньки, ленты, платья – они имени не удивляются.

 – Да, ты очень… гармонична.

 – Хм, ну да. Верно подобрала.

 – Погоди, – остановил нас Кит. – А нам-то ты почему тогда сходу рассказала про имя?

 – Ну считайте, что вы мне понравились, – запросто ответила Мика.

 – А… а… ну теперь-то все ясно, – заткнулся Никита, отпивая из стакана. Мика ему тоже понравилась.

– Да, я, кстати, Варвара.

– Очень приятно, тебя я тоже уже видела. У тебя улыбка красивая. А еще ты постоянно всех фотографируешь.