Время невысказанных слов. Книга 2.

IV. На линии огня

В первой же танцевальной студии, в которой я записалась на современные танцы, меня подняли на смех, когда узнали, что я равнодушна к шоу «Танцы» на ТНТ, не слежу за проектом, не собираюсь попробовать свои силы в кастингах и тренируюсь совсем не ради того, чтобы пробиваться на телек. Это были не хореографы, а несколько девочек, с которыми мы в коридоре ждали начала занятия. В танцевальных группах, как выяснилось, тусовались сплошь танцоры, жаждущие попасть на проект, и я со своими наивными мечтами «танцевать ради себя» просто не вписывалась.

              Все эти девочки были крайне амбициозны, постоянно конкурировали друг с другом, брали дополнительные уроки, знали наперечет все стоящие мастер–классы в городе, хвастались тем, что осваивали новые стили и направления и тратили бешеные деньги на одежду для обыкновенных тренировок, пытаясь перещеголять друг друга.

              Пребывая в шоке от всего увиденного за один вечер, я постоянно ошибалась, пытаясь одновременно повторить связку за хореографом и наблюдая за поведением этих девиц, и кажется, окончательно убедила их, что я им не конкурент и на меня не стоит обращать внимания.

              – Если ты будешь опускать руки при каждой неудаче и обращать внимание на всех, кто сбивает тебя с цели, ты ничего не добьешься, – просветил меня вечером Никита, которому я рассказала о первом танцевальном занятии.

              – Да знаю я, – с досадой сказала я. Я думала не об этом. А о том, зачем вообще все это затеяла. Все эти танцы «для себя». Для чего оно мне? Я больше не выступала на сцене и не завоевывала медали на чемпионатах по бальным танцам. Все, чего я когда–либо достигала в этой области, потеряло свою ценность и для меня, и для окружающих. А может быть, только для меня? Андрей вон ни капельки не переживал, нашел новую партнершу и тренируется с ней. Для него это по-прежнему ценно. Так почему для меня нет? И что все–таки я надеюсь доказать своим приходом в студию?

              Пора было признаться хотя бы самой себе. Я стала бояться жить. Бояться ошибок и сильных чувств.

              Прошла сессия, отгремел июль летними дождями, да и сухой август был на исходе, когда за неделю до выхода на учебу я вернулась в Петербург. И сразу, не откладывая, записалась в танцевальную студию. С того самого июньского выступления мне все покоя не давала эта мысль – я хочу туда. Назад. Танцевать. Чтобы чувствовать. И знать, что живешь. Она оказалась очень цепкой, эта мысль, очень навязчивой, и совершенно бессмысленной.

              Правда, Мика, встречавшая меня на вокзале, сходу одобрила мои планы, но вряд ли до конца поняла, что для меня значило решиться на них. Она все жаловалась на Никиту, с которым гулять, по ее словам, стало решительно невозможно. Из-за его стажировки на телевидении.

– Он вырывается на час, все время смотрит на часы, сбрасывает звонки, улыбается идиотской своей извиняющейся улыбочкой, а потом улетает на работу, едва стрелка доберется до его дедлайна! Его как приняли, он теперь вообще не показывается на глаза! Боюсь, как бы он не решил доучиваться на заочном. Я выгуливала его тут раз в две недели, а то он совсем потерянный стал. Я даже не знаю, чем он питается! Одни глазюки на лице, – Мика ярко показала, что это было за лицо с одними «глазюками».

 – Он хоть к родителям вырвался?

– Кажется, раз после сессии, и потом дня на три. Все.

 – А я не общалась с ним с того момента, как он позвонил мне и сообщил, что прошел испытательный срок.

– Так и я не особо была на связи. Он теперь все время занят, у него карьера!

Мне представился случай убедиться в правдивости ее слов уже вечером. Никита примчался домой поздно, в одиннадцатом часу, когда я разбирала сумки, вытирая между делом все поверхности квартиры от солидного слоя пыли. Мой приятель был радостным, но немного дерганным. Пришлось потрясти его за шкирку, чтобы из него высыпались все мысли о работе. Зато потом, уже похожий на себя прежнего, Никита принялся ныть и жаловаться, что без меня совсем отощал и питался исключительно бутербродами и яичницами.

– Ты что же, совсем не будешь в универ ходить? – спросила я, когда после полуночи мы все еще сидели на кухне.

– Ну как же – не буду? – удивился он. – Буду… когда будет время.

– Отлично, Кит, – закатила я глаза. – Брось меня одну…

– Кит?! – Андриянов чуть не подавился. – Кит? Ты ли это?

– Ой, пользуйся случаем. Это единичное вложение в твое хорошее настроение.

– Ну ладно, – широко улыбнулся мой дружок и отпил чая из огромной кружки.

Я нашла другую танцевальную студию, где разговаривали не только о всевозможных проектах, и записалась на несколько современных направлений сразу. Лишних знакомств не заводила и откровенничать ни с кем больше не стремилась. Мне хватало личных контактов. Начался второй курс, на факультете появились первокурсники, глядящие на всех большими испуганными глазами, и собственное забитое расписание воспринималось как что-то очень скучное, к ярким впечатлениям отношения не имеющее.

Но все это было так странно. Второй курс… уже второй. Страшно представить, что еще вчера мы сдавали летнюю сессию, на последнем дыхании дотаскивали себя до финишной прямой, пытаясь не разорваться от количества зачетов, экзаменов и сопутствующих им курсовых, еще вчера мы, выдохнув, разъезжались по домам из перенаселенного туристами Санкт–Петербурга, и планировали полное свободы лето, а уже сегодня я снова здесь, на парах. Иногда мне казалось – так не бывает. Это не моя жизнь, это не я, это кто-то другой творит свою историю, пока я смотрю на него со стороны.