Время невысказанных слов. Книга 2.

VI. Признаваясь

В перманентном состоянии ожидания перемен мы просуществовали до середины ноября – пятнадцатого числа начались просмотры «Первокурсников», и на факультете тут же все пришло в движение. Желание победить в битве факультетов за лучший «первак»  было сильным как никогда. Стрелин частенько повторял, что этот год вполне может быть последним годом, когда он прикладывает к организации свою руку, и хотя никто не мог даже представить, что такое возможно, нереальным этот вариант назвать было трудно.

Он как всегда был во всем и везде. Писал сценарий, лепил декорации, репетировал комедийные номера и тихонько напевая, перемещался по залу, а потом пение его слышалось в кулисах и незаметно пропадало, растворяясь в пустоте. В эти дни накануне концерта он частенько появлялся с разными девушками. Девушками, которые держались возле него меньше недели, девушками не с факультета, которые ждали его в креслах одного из рядов и больше внимания уделяли своим смартфонам, а не окружающему миру. Больше всего их присутствие раздражало Насмешеву, которая всегда находила повод закатить очередную истерику. Алла истерила на первокурсников–танцоров, на свою команду и просто на всех, кто попадался под горячую руку. И все это с периодичностью раз в несколько дней.

Но та истерика превзошла все ей предшествующие. Косячил кто-то из танцоров на сцене. Косячил так, что Насмешева громогласно заявила, что выгонит первого, кто допустит хотя бы еще одну ошибку. Напряжение в зале уже и без того возросло до максимума, его можно было потрогать пальцами, а на фотографиях легко было разглядеть летающие по залу искры. Танцоры, злые и раздосадованные, ушли отрабатывать движения, едва отповедь Аллы закончилась.

Насмешева сидела в кресле первого ряда, в очках с затемненными стеклами и молча смотрела на происходящее на сцене. Девчонки–первокурсницы, которым на прошлой репетиции сильно досталось от Аллы, сплетничали, что та явно провела вечер с бутылкой чего-то крепко–утешительного. Стрелин как будто бы ничего не замечал. Как раз в этот момент он трепался со своей подружкой, остановившись возле ее кресла. Казалось, они обсуждают программу выступления – Стрелин что-то активно показывал ей, а она отвечала, спрашивала, уточняла.

…Все это активно комментировал Зацепин, который в последнее время постоянно крутился рядом, хотя сам в подготовке почти не участвовал – сыну богатых родителей и признанному королю развлечений просто статус не позволял ковыряться с декорациями и придумывать сценки.

– Зацепин, – не выдержал, наконец, Виталик – один из команды сценаристов, верный вдохновитель новыми идеями, историями, рассказами. Крепкий, рыжеволосый, синеглазый – необычное сочетание, собирающее вокруг него массу девчонок всех возрастов. Надевая очки и взъерошивая волосы, он превращался в типичного интеллигентного ботаника – разговорчивого и шустрого, сыплющего забавными фактами и попадающего в переделки. Именно в таком амплуа он чаще всего выступал на сцене. Пока мы с ним обсуждали ту или иную сценку, внося свои правки, а девчонки–первокурсницы записывали, смеялись, и не отводили от Виталика влюбленных глаз, Зацепин все крутился рядом. Мешал, обсуждая последние сплетни и интриги.

– Ну что? – нахально спросил Денис. – Кто еще порадует вас свежими сплетнями, рыбки мои? Кто поведает то…

– Чего нет, – хмыкнул Виталик.

– То, что может стать сенсацией! – не согласился Зацепин.

– А в чем сенсация-то? Что у Стрелина богатая личная жизнь?

– Или что дело вовсе не в личной жизни, как думают многие…

– О чем ты?

– Да так…

Не выдержав, я обернулась, чтобы посмотреть на Артема и неожиданно встретилась с ним взглядом. В его глазах плескалось какое-то новое выражение. В окружающем фоновом шуме, в котором по всему залу торчали первокурсники и старшекурсники и все что-то обсуждали, наши встретившиеся взгляды были сродни разговору тет–а–тет в пустой комнате. Да, знаю, не так давно я сама заявила ему, что не хотела бы вообще иметь повода разговаривать с ним, но ведь молча общаться никто не запрещал, правда?

– Танцоры! На сцену! – завопила вдруг Алла, и я вздрогнула, отвела взгляд – и ниточка, будто протянувшаяся между мной и Стрелиным, порвалась.

– Вы собираетесь показать такой уровень на выступлении? Лучше сразу повеситься! – отчеканила Алла, а я только с облегчением вздохнула, радуясь, что не нахожусь среди танцоров. Им и правда трудно было позавидовать. В следующее мгновение, будто назло мне, одна из девочек–танцоров, которую Алла дрессировала с какой-то лютой настойчивостью, потому что та солировала в одном из танцев, неожиданно кинулась за кулисы с криком, что больше не собирается тут оставаться. Вслед за ней зароптали другие танцоры, которых пытались угомонить помощники Насмешевой, и вот уже место репетиции превратилось в поле боя. Даже Стрелин бросил болтать со своей девушкой и пошел разбираться, чего сроду никогда не делал. Никогда, ни один конфликт, поднимаемый на сцене или около нее, не раздувался до такой силы, чтобы требовать вмешательства Артема.

– Славно, – радостно оценил Зацепин, даже не пытаясь скрыть эмоции.

– Выступление через неделю, и нервы у всех ни к черту, – вздохнул рядом Виталик.

– Ничего, все тут наладится, авось не корову проигрываем.

– Может и не корову, но…

Что может наладиться, было не особо понятно, так как, хотя конфликт на сцене и удалось погасить, обиженная девочка–танцор решительно отказалась выступать.