Время невысказанных слов. Книга 2.

VII. Мое сломанное неверие

Я дотянула до конца экзамена по зарубежной литературе, сдала заполненную зачетку, а потом свалилась с головной болью. У меня бывало такое – редко, но метко – перед гриппом или ангиной голова начинала болеть, как будто кто-то бился в нее изнутри. Как ехала домой, помню смутно, в автобусе и в метро старалась сидеть с закрытыми глазами – как только открывала, «стук изнутри» становился сильнее. Дома таблетки я не нашла. Подумала, что до аптеки мне уже не дойти и медленно, контролируя каждое движение, легла на диван. Но легче не становилось. Позвонила Никите, старалась говорить спокойно, но видимо он уловил что-то странное в голосе, потому что серьезно (а это с ним бывало нечасто) осведомился у меня, что случилось.

Видимо, голос мой действительно меня подвел, потому что до дома он добрался в рекордно короткие сроки.

– Слушай, как бы ты не заболела, мать. У тебя температура, – он принес холодное полотенце – положить мне на лоб – и предусмотрительно перед этим потрогал его.

 – Глупости какие, – я попыталась сесть, но перед глазами закружилось. – Просто голова болит, сейчас пройдет. И все.

 – И все. Как же! Как бы билет не пришлось сдавать.

 – Ты что, с ума сошел? Какой билет! Я хочу домой, вот и поеду! Сейчас голова пройдет, подхвачу сумку и поеду.

 – Ты смотри, знаешь ли, не переусердствуй! А в поезде сломаешься? Так там не будут спрашивать – просто в больницу ближайшего населенного пункта увезут и привет!

 – Слушай, – у меня даже получилось выдавить что-то вроде смеха, – ну что ты выдумал мне здесь целый ужастик. Бывает, что у меня голова болит, но скоро пройдет. Подумаешь, важность! У тебя, что ли, не болит?

 Никита глубоко вздохнул и сел в ногах дивана.

 – Глупая какая… – начал он, но тут раздался звонок в дверь.

– Вот–вот, дай мне полежать спокойно.

Он вышел и прикрыл за собой дверь, но в коридоре стали раздаваться что-то уж чересчур оживленные голоса. Потом дверь открылась, и вошел Никита, а следом – Микин папа, которого я видела всего раз. Это был немного потрепанный, но довольно крепкий мужчина. Сейчас у него была небольшая борода, которой не было прежде, и красные воспаленные глаза.

 Я рывком села на диване, держась за полотенце на голове.

 – Здравствуйте.

 – Здравствуйте! – угрюмо кивнул он. – Ее здесь нет?

 – Кого нет?

 – Я же вам сказал, что нет, – сдержанно и мрачно откликнулся Никита.

 – Мне надо было посмотреть лично, – рявкнул он в Никитину сторону. – Варвара, когда вы в последний раз видели Мику?

 – Вче… нет, позавчера. В университете.

 – Точно?

 – Конечно.

 – И она не говорила вам, что собирается куда-то поехать или у кого-то пожить? – на последнем слове голос его дрогнул.

 – Нет, конечно. А что случилось?

 – Она пропала позавчера. Точнее…

 – Вы поссорились? – догадалась я.

– Просто повздорили! – рявкнул Микин папа в сторону. – Эта девчонка вообще перестала меня слушать! Совсем! Как будто я не горбачусь на нее!

– Я не знаю, где она. Но может быть она у кого-то из друзей?

 – Не знаю… я не знаю всех номеров ее друзей.

 – Может быть, мы с Никитой попробуем обзвонить, кого знаем, а одноклассников, может, возьмете вы?

 – Я попробую, конечно, но…

 – Она найдется, уверяю вас, – заметил Никита. – Сколько раз она уже уходила из дома и ночевала у друзей.

 – Скорее всего, она у того парня! – высказался ее отец.

 – У какого? – мы насторожились. Мика уже давно (по ее меркам) ни с кем не встречалась, и это стало своеобразным предметом шуток.

 – Когда мы… поссорились, она, кричала, что теперь-то уж нашелся повод съехать от меня и выйти, наконец, замуж. Что она как раз присмотрела кандидата.

 – Она так сказала?! – широко открыла я глаза. Она ничего нам ни про кого не рассказывала. Я переглянулась с Никитой и поняла, что он думает о том же.

Мика всегда рассказывала обо всех своих парнях. У нее эта информация совершенно не держалась в тайне. Ее веселило обсуждать свои похождения и своих парней. Наверно, потому, что она ни в кого еще серьезно не влюблялась. Как правило, разочарование происходило очень быстро, и, смеясь, она говорила: «Сегодня расправляюсь с еще одной жертвой! Пожелаем ему удачи».

И то, что сейчас она не стала рассказывать о своем очередном увлечении, было очень странно. Почти невероятно. Скорее всего, она это ляпнула, чтобы позлить отца.

Но мы с Никитой благоразумно не стали ни о чем говорить. Одновременно мы принялись уверять ее отца, что тогда она скоро должна сама объявиться и даже нечего волноваться.

 – Устроите ей хорошую трепку, когда объявится! – ляпнул Никита. Я поперхнулась словами, которые хотела произнести, а Микин папа, кажется, уже не слушал нас.

Едва дверь за ним закрылась, я вскочила с дивана.