Время невысказанных слов. Книга 2.

VIII.Фотографии

Питер был горд собой. Определенно. Нетронутый пушистый снег. Исаакий золотился куполами. Даже люди в метро казались будто натертыми этим пушистым нетронутым снегом. То ли мне после высокой температуры все казалось новым, чистым, свежим, то ли город и был таким на самом деле – замершим в предчувствии нескорой весны.

По дороге к дому я набрала номер. Знала, что дальше откладывать уже бессмысленно и очевидно глупо.

– Да? – ответил знакомый голос несколько настороженно.

 – Грозовский, привет, как дела?

 – Все…хорошо, – отозвался Марк.

 – Правда? А может быть, отлично?

 – И это тоже, – заметил Марк.

 – Сильно занят?

 – Да нет…

 – Ясно. Так может быть, ты тогда передашь трубочку Мике?

 – …

– Такая, знаешь, подружка моя безголовая. Блондиночка. Весело смеется, пишет рассказы.

 – Она пишет?

 – Представь себе. Марк! – прикрикнула я на него.

 – Варя, я…

 – Ладно, с тобой я позже поговорю. Дай мне ей трубку.

 – Алло? – жизнерадостно откликнулась Мика.

 Ответила так, как будто одним словом выпорхнула из клетки.

 – Мика, у меня нет слов, правда…

 – Варька, а что у тебя с голосом? – испуганно поинтересовалась она.

 – Болела. Ты… лучше расскажи, как все это вышло.

 Она помолчала.

 – Не знаю. Странно говорить об этом по телефону.

 – А отец твой знает хотя бы?

 – Да, я уже позвонила ему. Он, конечно, в шоке! Не знаю, что будет, когда приеду домой, но на самом деле и не хочу об этом думать, – весело закончила она.

 – Я тебя немного не узнаю, – сказала я.

 – Да. И я себя тоже, если честно, – беззаботно отозвалась она.

Мы помолчали, и я вдруг почувствовала себя старой тетушкой, которая из-за неустроенной собственной личной жизни лезет в чужую до такой степени, что становится отвратительной всем.

 – Но я хочу тебе кое–что сказать, – внезапно вклинилась Мика в ход моих мыслей. – Знаешь, Варька, я много раз твердила тебе всякую ерунду, говорила… что ты глупая, потому что даже не пытаешься кого-то искать, смеялась, не верила тебе, что любовь невозможно найти, она сама находит! Я сделала столько ошибок, и самые страшные в любви! А сейчас, слышишь, да? – я прижала трубку покрепче холодными пальцами – Мика почти шептала. – Слышишь? Я счастлива, Варька, я счастлива…

Два мгновения. Два слова. Я счастлива.

              Я положила трубку и оглянулась по сторонам. На секунду появилась глупая мысль – что если кто услышит? Такое неприкрытое ничем явное счастье, о возможности которого я или не знала, или уже совсем позабыла. Что если кто-то услышит и что?.. Украдет? Узнает?

              – И что есть у тебя, Трубецкая? – спросила я себя гневно, поднимаясь по ступенькам в квартиру. – Что осталось у тебя?

              – А что, были какие-то варианты? – ехидно спросила другая я, очень едкая и омерзительная. Да так спросила, что я остановилась на месте.

              – Да, правда. Не было. – Ответила я себе и отправилась домой.

***

              Новый семестр – иллюзия новой жизни. Чистый лист, все можно начать заново или исправить – отношения, ошибки и оценки. Облегчение или разочарование после сданной сессии еще не улетучилось, а воздушным шариком парит над головой, сопровождает повсюду. И тот, кто во время экзаменов ощутимо подбешивал, словно получает шанс стать другом.

              Это очень сильная иллюзия, и она моя. Не уверена, что кто-то может разделить ее со мной полностью, но это и неважно. Я брожу по факультету в поисках чего-то, что сама не могу себе объяснить. Воздушный шарик легкости скользит над головой. Отсиживаю первые пары, отмечаю присутствие на лекции на самом деле прогуливающих Мики и Кита, захожу в библиотеку за книжками, покупаю кофе в автомате и все это время ощущаю эту странную приподнятость. Она со мной и в кабинетах, и столовой на большой перемене, вмешивается во все разговоры с однокурсниками, перетягивает одеяло на себя. И так до тех пор, пока не вижу Стрелина в одном из заполненных людьми коридоров.  

              Почему-то его появление отрезвляет меня, шарик резко сдувается, и приподнятость улетучивается с выходящим из него воздухом. Ноги сами поворачиваются назад, но на втором шаге охватывает злость на саму себя – с чего это ради я должна от него бегать?

              – В последнюю вашу встречу ты вприпрыжку бежала за ним. Или уже забыла? – ехидничает второе я, напоминая о том, что разговоры с самой собой до добра не доводят. Я игнорирую внутренний голос и тот же трюк жажду успешно провести со Стрелиным. Резко разворачиваюсь и вышагиваю по коридору к своему кабинету. Стрелин с друзьями меня не замечает и это к лучшему. Сажусь у закрытой аудитории, смешиваюсь с толпой своих, отвечаю на вопросы и все равно слышу их голоса.