Время орка

Размер шрифта: - +

Глава третья. Безликие

Как Мать-озеро начинается с крохотной одинокой снежинки, упавшей в горах, так и величие рождается в делах столь малых и незначительных, что мир их попросту не замечает. Способность разглядеть его именно тогда – есть истинная мудрость и прозорливость.

Каролина Тибальд. «Дневник памяти»

 

Уже совсем стемнело, когда они покидали деревню. Зловредный пёс, облаявший Оша, предпочёл помалкивать. То ли зловещий запах смерти, исходивший от беглецов, то ли гнев захмелевшего хозяина удержали его внутри ветхой конуры.

Несмотря на лёгкую хромоту из-за укуса железных челюстей, Зора шла неожиданно быстро и уверенно. По всему было видно, что она довольно хорошо знает эти места.

Ош позволил себе слегка улыбнуться, подумав о том, что теперь непонятно, кто кого спасает. Так или иначе, положение вещей его вполне устраивало, ведь им следовало убраться подальше, пока тело в амбаре не обнаружили. Ош надеялся, что это произойдёт только утром, а тогда они будут уже слишком далеко, чтобы разгневанные селяне могли нагнать их.

С тех пор как орки покинули деревню, Зора не проронила ни слова. Они не говорили о случившемся. Сначала Ош намеревался спросить, из какого она племени, но передумал, вспомнив, что не видел на лице своей новой знакомой никаких племенных цветов. Возможно, ему просто не удалось различить их в темноте, или они стёрлись, пока Зору избивали селяне. Впрочем, был и третий вариант. Она тоже могла быть безликой, но Ош не решался спросить Зору об этом так же просто, как это сделала она. Орки не знали чести, такта или достоинства, но в племени Оша всегда действовал молчаливый запрет. Безликость вообще не обсуждалась: как не принято было говорить о болезнях, людях или хищных зверях. Орки были суеверны и опасались накликать беду подобными речами.

К середине ночи они достигли крупного ручья и, спустившись в его русло, пошли вверх по течению. Если люди из деревни решат преследовать их поутру, здесь собаки потеряют след. Орки, скрывавшиеся от человека многие сотни лет, с материнским молоком впитывали подобные хитрости.

Когда беглецы вышли из русла ручья, свернув на восток, Ош уже не чувствовал пальцев ног, настолько он замёрз. Зора тоже сбавила темп, стала всё чаще спотыкаться. Похоже, что её силы были на исходе. Наконец она просто упала на колени, зацепившись ногой за очередной корень. Ош попытался помочь ей, но она уже знакомым движением оттолкнула его прочь.

– Я сама, – отрезала она холодно и, опираясь на копьё, поднялась на ноги.

– Скоро солнце взойдёт, – напомнил Ош. – Надо искать убежище.

Ей нужен был отдых, но Зора казалась слишком гордой и упрямой, чтобы признать это.

– Ещё немного, – сказала она, и в голосе её звучала усталость. – Здесь недалеко есть одно место.

Она не ошиблась. Когда начало светать, они вышли к небольшой скале, основание которой поросло густым ельником. Пробравшись за деревья, Ош с Зорой оказались в естественном каменном углублении, надёжно защищенном от ветра и любопытных взглядов плотной еловой порослью. Под ногами хрустел слой жёлтой травы и сухого мха, по всему было видно, что укрытием периодически пользовались их сородичи. Нависающая над головой каменная твердь укрывала от непогоды.

Зора повернулась к Ошу и, уперев в грудь орка деревянное острие его же копья, предупредила, что если он вдруг захочет ею овладеть, пока она будет спать, то ему следует вспомнить того жирдяя в амбаре. В этот момент Ошу показалось, что больше всего она похожа на разгневанный росток чертополоха. Молча кивнув, он стал устраиваться на днёвку немного поодаль.

Ош не знал, уснула ли Зора раньше его или нет, но с копьём она так и не рассталась. Когда он разлепил глаза, покинув странный и тревожный мир сновидений, его спутница, свернувшись калачиком, всё ещё посапывала в объятиях сухого мха. Она сжимала заострённую палку так, словно это было самое великое сокровище на свете.

Решив раздобыть что-нибудь съестное, Ош выбрался через хвойные заросли наружу.

Вечерело, но солнце было ещё высоко. Оказалось, что, пока они спали в чреве скалы, снаружи прошёл дождь, и теперь весь лес был покрыт сверкавшими в солнечных лучах каплями и лужами. Собрав с мясистых листьев немного живительной влаги, Ош слегка утолил жажду и, щурясь от ярких солнечных лучей, отправился на поиски пищи.

Долго искать не пришлось. Недалеко от места их стоянки, на залитой светом поляне обнаружились заросли медвежьего уха, притаившиеся в неглубокой впадине. Ош принялся собирать красные ягоды, отправляя их в рот горстями. Несмотря на терпкий, едва кислый вкус, для него они всегда были настоящим лакомством.

– А повкуснее ты ничего не нашёл? – раздался позади уже знакомый низкий голос, в котором слышались иронические нотки.

Ош обернулся и буквально остолбенел. Часть своих шкур Зора оставила в убежище, и теперь он смог как следует разглядеть её.

Невысокая и крепкая, она выглядела забавно-воинственной. Тёмная, но скорее смуглая, чем зеленовато-серая, как у самого Оша, кожа лоснилась от дождевой влаги, обтягивая налитые силой мышцы. Симпатичное лицо странно напоминало человеческое. В нём не было грубости черт, свойственных большинству орков, однако горящие золотом глаза выдавали её происхождение. Голову Зоры венчала огромная грива лохматых, непослушных волос. Если Оша природа обделила шевелюрой, то на Зоре она, похоже, отыгралась вдвойне. Длинные и жёсткие, её волосы отливали на солнце красной медью и пещерным огнём. Среди орков такое встречалось редко. Но ещё более необычным было то, что она, стоя в лучах солнца, совсем не щурилась. Похоже, слепящий орков небесный свет был ей попросту безразличен.



Дмитрий Гарин

Отредактировано: 28.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться