Время перемен. Часть первая. Дисбаланс.

Главы 21 - 24

21

  Вэль пропадала в деревне поморов. Это было большое поселение, затерянное среди скал у  холодного молчаливого Великого океана. Дома были беспорядочно раскиданы по всей низине побережья. Создавалось впечатление, что каждый хозяин строил дом там, где ему заблагорассудится. Такая причудливая планировка порождала лабиринты улочек и переулков, впрочем, широких и светлых. Поморы были племенем свободолюбивых, воинственных, могучих и уравновешенных людей. Основными занятиями населения были военное дело, морская охота и рыбалка, а также торговля. Слыли поморы и неплохими корабелами. В берег тыкались носами в прибое рыбацкие лодки, выглядевшие грузными и беспомощными, словно выброшенные на сушу киты, но юркие и стойкие перед стихией, стоит им выйти в открытое море. А чуть подальше покоились до поры до времени мощные парусники, величественные и устрашающие, словно спустившиеся на землю божества поморов.

  Вэль любила приходить в одну из отдаленных гаваней. Для того, чтобы попасть туда, нужно было перейти огромный луг, на котором росла жесткая трава с пушистыми колосьями, глухо шелестевшая на ветру, а затем спуститься со скал по узкой тропе. Тогда взору открывалось тихое побережье, покрытое совершенно гладким влажным песком, на котором отпечатывалось малейшее прикосновение. На кромке травы девушка снимала сапоги и плащ, закатывала штанины, словно уличный мальчишка-озорник, и, чуть помедлив, любуясь нетронутым песком, направлялась к воде. Она заходила по колено и бродила вдоль берега, пока ноги терпели ледяной океан. Чаще всего она бывала здесь по вечерам, когда уже улегся ветер и поверхность воды, наконец успокоившись, была похожа на прибрежный песок – такая же идеально чистая и гладкая. Только цепочка следов Вэль нарушала гладь берега, а гладь морскую – темные маленькие волны, расходившиеся от какой-то легкой лодчонки с вострым парусом, скользившей в сторону пристани. Огромное алое солнце поглощалось бескрайним безмолвным океаном, словно мышь змеей. Невдалеке беззлобно бранились и постукивали инструментами несколько местных жителей, чинивших лодку. Высокие мускулистые великаны-мужчины в шароварах и красных колпаках бережно работали с деревом, ценившимся в этих местах дороже золота. Рядом стояли и женщины, почти не уступавшие им в телосложении и росте, в ярких пышных юбках до колен, блузах с закатанными рукавами, в платках на голове. Руки их были испачканы черной смолой. Они подавали мужчинам инструменты и иногда помогали мастерам. Глядя на этих мощных людей, Вэль то и дело вспоминала легенду поморов, в которой говорилось о происхождении их народа. Когда-то на побережье рос древний заповедный лес, подобный тому, в который приходилось теперь отправляться дровосекам за ценной древесиной. Но боги своими боевыми топорами вырубили лес и вытесали из дерева поморов. Поэтому они получились угловатыми, но могучими. Мудрость жизни, которую скопили вековые деревья, передалась народу, как и умение держаться вместе и идея равенства. У поморов не было ни рабов, ни слуг, ни управляющих. Каждый помор жил своим умом и силой. Исключение составляли военачальники, служившие своего рода наставниками и учителями молодым воинам.

  Когда ноги начинало сводить, Вэль выходила на берег и одевалась. Поднявшись на скалы, она оглядывалась на гавань и ее охватывало странное чувство одиночества. То ли великий океан порождал чувство собственной ничтожности, то ли смущало окружение чуждой культуры. С одной стороны, девушке хотелось в следующий раз придти сюда уже с Дакмифиларом и полюбоваться этим местом в обществе любимого, отогнав саднящее неприятное чувство. Было бы, наверное, славно - пройтись, сжимая пальцами его огрубевшую ладонь, переводя взгляд с мерцающего холодным пламенем солнца в его бездонные черные глаза. Но с другой стороны, Вэль не могла отказать себе в новом, ни на что не похожем ощущении и снова и снова возвращалась одна.

  С побережья она направлялась в центр деревни, где находился трактир. В шумном зале было многолюдно, жарко натоплено и пахло острыми специями. Посетители огромными стаканами распивали так называемую «огненную воду» - бесцветную жидкость, обжигавшую с непривычки внутренности и ударявшую в голову, пиво, вино, руками разрывали и отправляли в рот куски копченой рыбы или жареного на вертеле мяса. Безбородые молчаливые рыбаки в воздушных блузах сюда не захаживали, у них были свои забегаловки. Здесь же публика была представлена волосатыми моряками и воинами, одетыми в волчьи или медвежьи шкуры, в кольчуги, рогатые или крылатые шлемы. Помимо обильных возлияний, они еще и обсуждали вопросы своей простой жизни, показывали друг другу купленное оружие, играли в какую-то азартную игру, сути которой Вэль со стороны так и не смогла понять.

  Стоило девушке появиться в трактире, как она превратилась в центр всеобщего внимания. Впрочем, это ее не очень волновало. Ни одному помору в голову не могло придти обокрасть ее или попытаться взять силой. И то, и другое, было совершенно не в нравах этого народа. Иногда только к Вэль подходил один из обслуживающих трактир работников в сером фартуке, подносил миску дичи и просил принять в знак симпатии от такого-то воина, указав на чью-то сияющую подвыпившую физиономию за дальним столом. Девушка отвечала, что не ест мясо (она выросла среди фей, желудки которых попросту не переваривали тяжелую пищу) и отказывалась от дара. Обычно она покупала кубок огненной воды, чтобы согреться после прогулки, и немного овощей, которые больше никто не брал в силу дороговизны. Своего сельского хозяйства поморы не вели и выменивали плоды у других народов на рыбу.

22

  Образ женщины-воительницы взбудоражил умы поморов. Однажды, к ней за стол подсел рыжебородый косматый вояка в неряшливых одеждах, неискусно выделанной кольчуге и наброшенной на плечи линялой волчьей шкуре. В руках он крутил шлем с небольшими пожелтевшими бычьими рогами. Некоторое время он молча и с интересом наблюдал, как Вэль спокойно, большими глотками, попивает огненную воду, закусывая овощами и ломтиками козьего сыра. Наконец, он обратился к девушке: