Время перемен: камни судьбы

В плену у ненависти.

8. В плену у ненависти.

Микар проснулся только под утро, проспав своё время дежурства. Лысый рыцарь выглядел помятым и сонным, на лице оставались следы вмятин от веток и травы. В военные походы он никогда не ходил, оставаясь служить при дворе, в качестве личной охраны короля. Никогда ему ещё не приходилось ночевать под открытым небом без каких-либо удобств. Ресницы слиплись от пыли и слёзных желез, глаза припухли, паладин чувствовал слабость. Вокруг все мирно спали. Поднявшись на ноги и осмотревшись вокруг, Микар не обнаружил только Аки. Разум пронизывали недобрые мысли и беспокойство. Первым, к кому решил обратиться воин, была Мия. Девушка открыла один глаз, пытаясь удержаться за чудный сон. Но, услышав о пропаже подруги, феллиантка быстро поднялась и уже довольно бодро бегала среди спящих тел, расталкивая и спрашивая о прошедшей ночи. Никто не мог рассказать что-то дельное, кроме того, что изредка просыпались из-за замлевшей части тела или чьего-то храпа. Группа разбилась на маленькие отряды. Все рассеялись в разных направлениях, решив прочесать примерный периметр обхода пропавшей девушки.  В лагере остался только Клыкастый, Сали, пленник и Удо. Последний сразу принялся за свои каждодневные обязанности, исправно разводя костёр для варева. Сальвиния всё ещё чувствовала себя скверно: лицо побледнело, а из груди постоянно прорывался хриплый кашель. Карр нехотя оставлял свою возлюбленную, попросив зелёного друга присмотреть за ней. Молодой орк искренне переживал за своих новых друзей. Он старался быть максимально полезным, поэтому следил за каждым движением эльфы, постоянно поправляя её «подушку» и сползавшую накидку.

Рассвет ещё не спешил в очередной раз одолеть ночь, поэтому утро было зыбким, наполненным прохладой и повышенной влажностью. Лим отправился на поиски в компании Бодира и Мии. Учёного в очередной раз насторожило, что в этом мире он так и не встретил ни одной птицы. В более пустынной местности отсутствие пернатых можно было принять за случайность, но бесшумный лес казался вовсе угрюмым и странным – ни игривого щебетания, ни порхания крыльев.

– А в ваших мирах тоже нет птиц? – Оторвавшись от раздумий, поинтересовался Лиманьяр.

– Ну, я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, – пожал плечами бард.

– Хм, птицы покрыты перьями. У них клюв вместо носа. Также есть крылья, вместо передних конечностей, благодаря которым они могут подолгу парить в небе. Например, ты мог наблюдать такие на спине у Арта.

– А, понял о чём ты. Не, у нас таких нет, все летающие покрыты либо шерстью, либо чешуёй.

– А у нас есть. Каждая семья, прежде чем завести ребёнка, поклоняется определённому животному и совершает нужные ритуальные обряды, посвящённые ему. Таким образом, малыш рождается одаренный природой, с явными признаками тотемного зверя. Я – кошечка, – застенчиво улыбнулась Мия.

– Да я заметил, у тебя очень симпатичные уши, кстати, – Лим ласково провёл ладонью по объекту комплимента. – Расскажи о ритуалах.

– Хорошо! В общем, вначале...

Мия не смогла договорить, так как послышался испуганный крик Эльмиры. Троица мигом бросилась в сторону исходящего звука. Приблизившись к месту происшествия, они обнаружили сидящую у дерева пропавшую дежурную, возле неё стоял Лаир, прижимая к груди испугавшуюся принцессу. Инари, присев на корточки, осматривала феллиантку.

– Аки! Что с ней?

Мия подбежала ближе к девушке, и замерла за спиной у травницы.

 Феллиантка сидела в неуклюжей позе, белоснежный хвост был полностью испачкан в грязи и листьях. Девушка выглядела очень болезненно: красивое лицо было пронизано паутиной вздувшихся вен, из-под закрытых век проступили кровавые слёзы, а в левом уголке рта засохла  пена.

– Она мертва, прими мои соболезнования.

– Как? Почему?

Внучка Хора говорила порывами, слова давались с трудом, прерываясь на всхлипывания. Лим пытался успокоить Мию, прижав к своей груди и гладя по спине. В этот момент подбежали остальные искатели.

– Её вид характерен для очень серьёзно отравления. Скажи, эти ягоды, они ядовиты?

Инари показала на горсть разноцветных кругляшей в руке погибшей.

– Всё, маленькая, не плачь. Уже ничего не поделаешь... – Лиманьяр шептал на ухо своей не успокаивающейся девушке слова поддержки. – Взгляни, пожалуйста.

Мия, пересилила себя и взглянула ещё раз на тело подруги.

– Не все. Они тут вперемешку. Некоторые вполне съедобны, но большинство из них те, что мы с Лимом показывали для примера – не употребляемые в пищу.

       – Заберите труп в лагерь, там будем разбираться, что к чему, – скомандовал Джагр.

 Лаир аккуратно поднял мёртвую феллиантку на руки и прошёл мимо расступившихся товарищей. Лес угрюмо сопровождал путников. Деревья тихо перешёптывались многочисленными тёмно-зелёными языками. Древние гиганты, покрытые корой, норовили дотронуться до бездыханного тела и оставить выпущенную душу себе. Длинные мозолистые пальцы хлестали эльфа по лицу, рукам, оставляя ссадины на открытых участках кожи. Не в первый раз Лаир видел смерть, и она никогда не была забавным зрелищем. Но сейчас, на новой земле, с новыми товарищами – это происшествие не выглядело обыденно. Среди их группы находится убийца. Вчера – Сали, сегодня – Аки. Предатель выбрал отличный момент, будто сговорился с природой. Мысли молниеносно сменяли друг друга, вихрь царил в сознании эльфа. Пульс отбивался в висках, от напряжения нарастала головная боль. Лаир и не заметил, как оказался в лагере.