Время повелителей

Глава 4.

Утро распахнуло глаза и сонным предрассветным туманом взглянуло на дремлющий Исуриум. После изысканных яств, головокружительного веселья и, что уж кривить душой — чрезмерного возлияния, коэн, высокопоставленные гости да придворные лизоблюды забылись непробудным сном. Стены замка содрогались от многоголосного храпа, собаки смачно грызли под столами объедки, а теплый ветер гонял по мраморным ступеням обрывки бумажных цветов и мишуры.

Лишь со-правительница так и не сомкнула глаз. До самого рассвета неотрывно следила она за бушующими отблесками огневицы над одной из башен. Там, в пышно убранных покоях, на тонких батистовых простынях тешились друг другом новобрачные.

Будь все проклято!

Под опухшими глазами залегли глубокие тени, губы искусаны в кровь, а сердце сжимала холодная рука отчаяния. Из горла рвался полурык-полустон.

Как же она ревновала!

Пармис отбросила в сторону изорванный в клочья платок. Невыносимо отдавать любимого мужчину другой. Пусть даже на время. Но как иначе захватить власть и сместить ненавистного супруга? Древний род должен прерваться. Только глупые клошары все еще верят, что Семьи четырех держав ведут свой род от Великих стихий.

Глупая чернь. Есть и более достойные, чтобы править империей. Главное год перетерпеть — страшный яд уже проник в гнилую кровь старого коэна.

Окружающий мир на мгновение смазался и пошатнулся. Пармис потерла виски. Что-то нездоровиться в последнее время — дурнота все чаще омрачает существование.

Надо бы отдохнуть, теперь я в ответе не только перед собой, но и перед крошечным счастьем под сердцем

Новый приступ тошноты подкатил к горлу. Женщина достала из кармана пузырек из мутного стекла и выпила несколько глотков остро пахнущего зелья.

Перекинуться бы хоть словечком с милым другом. Чтобы знать о взаимности, чтобы верить и не страдать.

Решено!

Пармис осторожно приоткрыла дверь будуара, и опасливо оглянувшись по сторонам, скользнула в недра полутемного петляющего коридора. Она легко уходила от пытливых глаз стражи и зевающих слуг. Тяжелые портьеры, изысканные гобелены и сокрытые порталы тщательно прятали от посторонних тайные входы-выходы. Испачкав подол в пыли, спугнув несколько летучих мышей женщина, наконец, достигла цели.

Дрожащей рукой отодвинула тяжелый засов и, затаив дыхание, поднялась по винтовой лестнице. Дверь спальни с тихим скрипом отворилась. Взволнованную Пармис встретил полумрак и неприятное смешение запахов: вино, пот, кровь и гарь.

Пожар пытались устроить? Так горячо было?!

Женщина подкралась к широкой кровати и отодвинула край полога. На смятых простынях раскинулся прекрасный мужчина — ее мечта и единственная любовь.

И куда подевалось ТО бледное несчастье?

Со-правительница подозрительно оглянулась. Едва заметные в скудном свете темные пятна на гладком песчанике заставили нахмуриться. Повинуясь мановению руки, вспыхнул камин и все масляные лампы в комнате. Теплые отблески плясали по алым пятнам на простыне и каменных плитах. В углу грязной тряпкой притаилось ритуальное одеяние — его шили из производимого лишь кивалами многоцветного серикума. Воздушное одеяние обладало удивительными свойствами греть прохладными вечерами и остужать в знойный полдень.

Неслыханная расточительность. Что здесь произошло?

Пармис потрясла любовника за плечо.

— Шиам! Проснись! — Лишь мычание в ответ. В ход пошли пару пощечин. Ничего.

Вчерашнее снадобье «серой вражды» оказалось слишком сильным для советника.

Лишь бы глупостей не наделал

Женщина вынула из кармана флакон из горного хрусталя, выдернула пробку и поднесла к носу спящего. Тот вздрогнул всем телом и живо подскочил, нервно озираясь по сторонам.

— Что… Ты в своем уме?! Что ты делаешь в моей спальне, а… где эфирова принцесса?

— Это и меня интересует. Она хоть жива?

Советник внимательно огляделся. Ультрамариновые глаза посветлели, остановившись на живописных пятнах крови. Петляющий красный след тянулся к камину. У кованой решетки на светлом мраморе неизвестно откуда появилось кострище с кучей остро пахнущей золы. Если приглядеться, то в черно-серых подпалинах угадывался женский силуэт.

— Что произошло? — Продолжала настаивать со-правительница. Ее голос заметно дрожал.

— Хотел бы я знать. — Шиам накинул на обнаженное тело халат и поднялся. Память его не подводила, но признаться в содеянном, значит обречь себя на верную казнь. Не этого он добивался. Пармис доверять не стоило: предавшая один раз, предаст еще сто раз. Советник незаметно пихнул отрезанную в горячечной ярости рыжую косу под кровать.

— Может, воспламенилась, как и ее дражайшая мамаша?

Шиам задумчиво подошел к камину, присел и пошевелил пепел. Со-правительница вздрогнула и схватила его за рукав.

— Не делай так. Нужно позаботиться о том, чтобы о пропаже принцессы не узнала ни одна живая душа.