Время разбрасывать камни

Размер шрифта: - +

Пятая книга

ПРОЛОГ.

Зима 1487 года была затяжной, снежной и невероятно холодной, особенно для южных герцогств Франции. В Гиени даже в конце февраля морозы словно позабыли о грядущей весне.

Однако, несмотря на порывистый ветер и яростно багровое солнце, одна из ведущих из Бордо обледенелых дорог была забита людьми с раннего утра. Ехали по своим делам торговцы, цокали по прикатанному снегу копытца груженых осликов, брели, опираясь на посохи, толпы паломников, побывавшие в базилике святого Серина – покровителя Бордо. Бренча пока что пустыми кружками для подаяния, зябко кутались в сюрко нищенствующие монахи. Шныряло здесь и предостаточно личностей, которым никогда не сидится дома: они камельку родного очага всегда предпочтут даже пронизывающую стужу или изнуряющую жару. Таких праздношатающихся зевак немало ошивается вблизи богатых городов: непонятно в каких заботах они толкутся на постоялых дворах и в местах скопления народа, чтобы первыми узнавать новости и в свою очередь разносить их по округе.

Вблизи от городских ворот с колокольней Гросс-Коош возвышалась церковь Сент-Элу, поклониться которой считал нужным каждый покидающий Бордо паломник. Осенив себя крестным знамением, они потом останавливались уже за пределами города у статуи св. Марцелла.

Укрытая от непогоды деревянным ящиком, установленная на каменном столбе статуя святого была хорошо заметна издалека. Считалось, что она обладает чудотворной силой, поэтому у её подножья всегда было многолюдно. Вот и сейчас на подходе к святыне собралась небольшая толпа жаждущих приложиться к ногам св. Марцелла. Среди них стоял молодой священник в потрепанной рясе. Он держал за повод ослика, на котором, закутавшись в суконную накидку с капюшоном, сидела нахохлившаяся от холода юная девушка.

Их очередь уже подходила, когда из городских ворот выехали десятка два рыцарей в богатых доспехах. Бились на ветру сине-белые орифламмы с крестами и замками, а во главе отряда скакал предводитель в зеркальных латах с искусными золочеными насечками, изображающими родовой герб. И хотя забрало его шлема было поднято, отражающееся в доспехах солнце ослепляло глаза встречных путников, мешая разглядеть надменное лицо.

Люди у статуи св. Марцелла заволновались.

- Судя по всему, знатный сеньор. Кто же это?

- Почему он не преклонил колено перед св. Марцеллом?

Но кто-то из наиболее досужих путников сумел опознать гербы на орифламмах:

- Так ведь это сам граф дю Валль. Никак надумал посетить собственные владения. С чего бы это?

- А почему ему и не приехать? – удивился кто-то в толпе.

- Он - чужак. Северянин. Гневом Божьим ставший сеньором столь обширных владений в Гиени.

- Как же это могло произойти?

- Король Людовик (не тем будет упомянут у статуи св. Марцелла покойный государь) сыграл с дю Валлями злую шутку, отдав столь богатейший лён иноземцу: граф даже не француз.

Толпа возмущенно загудела.

- А чего ещё ожидать от северян? От них всегда только неприятности, - был однозначный вывод.

В этом кратком обмене репликами как в зеркале отразились настроения людей, живущих на юге французского королевства в конце XV века.

Дело в том, что вплоть до 1453 года Гиень была английской территорией. В соответствии с условиями соглашения в Бретиньи в 1360 году над ней был установлен суверенитет английского короля. Столетняя война стала для Бордо временем экономического процветания: местные вина наводнили английский рынок, позволяя богатеть торговцам и виноделам. Увы, король Карл VII положил этому конец, и в результате многочисленных войн Гиень вновь отошла к французской короне, сразу же потеряв и все привилегии на английских рынках вина.

Это обстоятельство не добавляло любви к северным соседям, не говоря уже о сильных культурных различиях между северянами и южанами. Именно через Бордо проходила невидимая граница двух цивилизаций: здесь говорили и писали вплоть до конца XV века на гасконском диалекте лангедокского языка.

Перекинувшись ещё парочкой нелицеприятных эпитетов о северянах, толпа успокоилась, напрочь забыв о проскакавших мимо всадниках, и лишь молодой священник задумчиво смотрел им вслед, пока не подошла его очередь припасть к святыне. Когда это же сделала его спутница, они продолжили свой путь.

- Оноре, - обратилась девушка к священнику, когда путники отъехали уже на достаточное расстояние от городских ворот, - неужели всё настолько плохо, если епископ вызвал графа из Амбуаза?

- Всегда нужно уповать на милость Господню, - после некоторой заминки вздохнул кюре, - но если этот честолюбец покинул ради своего лена столь нуждающуюся в поддержке регентшу, значит, нас ждут нелегкие дни.

- А вдруг граф покажет себя справедливым господином и заступится за своих подданных?

- Он – чужак, Анжелин, а после кровавой расправы над графом Раймондом Тулузским даже местные вельможи стараются не связываться с инквизицией.

- Неужели за 300 лет мир ничуть не изменился?

  • Ах, моя наивная сестра, мир не меняется тысячелетиями. Чтобы это понять, достаточно открыть любую страницу Ветхого завета. Вспомни «Екклесиаст»: «Есть время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий». Посмотрим, что выберет для себя граф.

 

 

КАРЕЛ.

А между тем скачущий в свои владения граф дю Валль чувствовал себя настолько встревоженным, что ему было не до статуи местного святого у дороги, и уж тем более не до столпившихся вокруг неё людей. Положение одного из богатейших вельмож Гиени налагало на него тяжелые обязанности и отнюдь не дарило уверенности в завтрашнем дне: чересчур неспокойными для французских крупных феодалов оказались времена, последовавшие за смертью Людовика XI.



Гаан Лилия

Отредактировано: 21.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться