«Концепция конца света — финальной точки существования вещного мира — присуща человеческой культуре с момента зарождения. Однако трактовка, радикальность взглядов и неотвратимость во многом зависят от приверженности той или иной религии.
Так, культ четырех богов, распространенный в центральных королевствах, описывает наиболее мягкий вариант гибели сущего. По мнению его последователей, мир был создан четырьмя богами: Теодором (справедливость), Ингой (семейный очаг, в более широком понимании жизнь), Леоном (воинское искусство во всех проявлениях, защита) и Ереной (темные искусства, смерть). Отличаясь завистливым характером, Ерена не могла смотреть, как поклоняются ее собратьям, превознося жизнь, а ее имя поминают в ругательствах и в моменты скорби, и поклялась однажды уничтожить все, что им дорого.
Тысячелетиями она копила силы и искала соратников, создававших темные культы (сейчас они запрещены почти во всех королевствах, за исключением южных). Согласно легендам, если ее последователям удастся накопить достаточно сил (как правило, через жертвоприношения), Ерена явится в мир и пройдется по нему болезнями, мором и всепоглощающим пожаром. Спасением в этом случае станут остальные трое, которое явятся на молитвы людей, если те сохранят в себе свет и благочестие».
Официант поставил тарелку так тихо, что Ная заметила ее, только учуяв запах мяса. По столичным меркам ресторан считался бы крепким середнячком, но в небольшом курортном Рюсо снискал славу приличного места, если не сказать, роскошного. Персонал старался соответствовать, даже если посетитель совершенно неприлично, по мнению приверженцев этикета, уткнулся за столом в книгу и сидит в зале весь день, изредка заказывая что-нибудь по мелочи.
С другой стороны, с такими ценами и при почти полном отсутствии народу им грех жаловаться, особенно на постоянных гостей.
Книжку с интригующим названием «Агония мира: конец света в мировой культуре» некоего даргийского профессора Ная случайно отыскала в местной библиотеке, крайне удивив библиотекаря, не нашедшего тонкий томик в списках и разрешившего забрать под честное слово, что вернет. Возможно. Когда-нибудь. Судя по скривившемуся лицу мужчины при упоминании автора, профессор особой любовью среди специалистов не пользовался.
Погрузиться в чтение сразу ей не дали. В дом, который они снимали на пару с Эллен, незвано заявилась дальняя родственница, невесть как узнавшая, где леди Авильон предпочитала переживать потерю. Ная возмущенно настаивала на том, что ее надо проводить до гостиницы, там и оставить, но воспитание и преклонный возраст гостьи не позволили Эллен выставить двоюродную тетушку, леди Аллон Тирье.
И ладно, с посторонним присутствием Ная бы смирилась, но так ее начали воспринимать в качестве не то служанки, не то гувернантки Макса, что одинаково возмутило обоих. Вместе они и дезертировали, уже неделю появляясь дома только на ночь и убегая утром.
Вернийские слухи про любовницу лорда Мейсома нравились всем куда больше.
Про книгу она тогда на эмоциях напрочь забыла, вспомнив только сейчас.
«В вольных княжествах, как и на севере, убеждены, что мир возник из Хаоса. Источник сущего — гармония, нарушение которой приведет к необратимым катаклизмам и, как итог, вечной зиме, во время которой погибнет все живое, кроме идолов (иное именование богов). Только они, очнувшись, подтолкнут жизнь к возрождению. Такой вариант представляется сравнительно мирным, не предвещающим рек крови и страданий.
В случае с южанами доподлинно неизвестно, существует ли в их культуре сама идея конца света. Во многом их мировоззрения построены на всемогуществе самого человека без вмешательства высших сущностей. Их сила идет изнутри, а не извне, и, вероятно, под концом света каждый понимает смерть. Более подробно верования южан рассмотрены в трактате «Сам себе бог: мифы юга».
Самыми безжалостными по праву считаются саги северян. Согласно им, мир, возникший из гармонии порядка и хаоса, совершит полный цикл и вернется к изначальному состоянию. Принято считать, что существует четыре этапа существования: время Порядка (сотворение мира), время Жизни (хочется верить, мы находимся в этом моменте), время Смерти (его закат) и время Хаоса (возвращение к истоку).
Катализатором конца света в данном случае снова послужит нарушение гармонии, только виновником этого станут сами люди. Каждый неправедный поступок, метафорично выражаясь, раскачивание лодки, в которой переплываем океан жизни, влечет приближение времени Хаоса, после которого не останется ничего, в том числе богов-покровителей. Новый мир, который рано или поздно возникнет, будет уже совершенно иным».
— Извините, не помешаю?
Ная оторвалась от книги, становившейся все более пугающей, и недоуменно посмотрела на подошедшего мужчину. Светло-русые волосы, грустные зеленые глаза, болезненная бледность, не самая дешевая на вид рубашка и, главное, большой блокнот, который он прижимал к груди. Судя по тому, что его не спешили выгнать официанты — не случайный проходимец, заглянувший погреться и поклянчить на пропитание.
— Надеюсь, вы не собираетесь нарваться на местных пьяниц и устроить драку? — мрачно пошутила она, но юмор, ожидаемо, остался непонятым.
— Простите? — удивился мужчина, но долго ходить кругами не стал и протянул аккуратно вырванный из блокнота лист. — Не знаю, насколько с моей стороны это корректно, но у вас такое интересное лицо… Вот.
Раньше Наю уже рисовали — и в кабаре у Лу, и по заказу лорда Мейсома и некоторых владельцев заведений — но это всегда были полноценные большие портреты. На листе же оказался карандашный набросок, легкий, но живой и удивительно узнаваемый, нарисованный умелой рукой. Правда, Ная бы предпочла, чтобы в вечности ее запечатлели без глуповато-задумчивого выражения лица и булки во рту. Неужели и правда так сидела, зачитавшись? Какой ужас.
— Спасибо, — поблагодарила она, справившись с потрясением. Зато все встало на свои места: мужчина, похоже, был художником, а на них желание запечатлеть случайный сюжет могло снизойти в любой момент и в любом месте. — Хорошо получилось.