Все будет хорошо

Размер шрифта: - +

Глава 13. Трудности перевода

Каждый день цветные золотистые закаты с красным отливом обрывали текущий день и перелистывали лист в надвигающуюся раннюю осень. Красиво. Это их шестой закат вместе.

Элис чертила палочкой концентрические круги на песку вокруг своих стоп.

– Я не могу понять, если Зонд жив и более–менее в сознании, то почему мы не можем его вернуть обратно? – начал Коко.

– Ну, это как задачка про длину поезда для человека, который едет внутри поезда и который измеряет с перрона проходящий мимо поезд. Фактически с двух этих точке рассмотрения это разные поезда.

– Мы сейчас на перроне?

– Да. И видим Зонда как бы из окна, мельком.  Вот такая сверточная реальность. – Она нарисовала сходящуюся спираль, от внешнего круга к центру.

– Мы можем его спасти?

– А с чего вдруг ты решил, что он ждет твоего спасения? Я, честно признаюсь, думала об этом. Но сейчас… Сейчас мне кажется, что нужно оставить его в покое.

– Ты знаешь, как до него добраться?

– Я считаю, что у каждого своя судьба. – Она отбросила палочку. Коко повел бровью:

– А я считаю, что это не вопрос судьбы. Если он не хочет выходить из этого компьютерного бага, то пусть сам скажет.  Ведь это неправильно оставлять его. Бросать так, непонятно где и даже не спросить.

– Ты думаешь он нам не может сказать, что ему неприятно там?

– А ты думаешь может?

– Я не знаю, но думаю, что у нас дураков не держали, и если бы ему было там плохо, то мы бы об этом узнали. Ведь, в конце концов, баг это не добро и не зло. Не мне тебе объяснять такие простые вещи. Мы дожили до момента, когда машина великолепно имитирует эмоции, лучше чем человек их воспроизводит, но она их не испытывает. Она лишь учится выдавать «положительный» результат.  

– И здесь слово положительный условно, от того какой результат мы обучаем и предсказываем.

– Ну вот, а притворяешься дурачком. – Она хохотнула и отбросила палочку в его сторону и откинулась на траву. Коко подобрал палочку и стал ее задумчиво разглядывать, пока Элис продолжила. – Представим, что у этого «бага» есть разум, что вряд ли. Тогда, какой диалог между нами возможен? Это как я сейчас пойду вести переговоры с тем муравейников, видишь?

Она указала на дерево у склона, там правда оказался небольшой муравейник.

–  Например, сделаем еще одно допущение и предположим, что муравьи понимают человеческий язык. Тогда я скажу главному муравью. Нет, я поклонюсь ему сначала и скажу скажу, что заплачу миллион долларов за услуги целого муравейника, если они помогут мне выучить французский язык.

И что в итоге? Что они могут сделать дальше? Что такое «французский», как они мне могут помочь и что потом делать с наградой в «миллион долларов» в мире, где совершенно нет понятия доллар. Интересно у них вообще есть какие–то другие эквиваленты деньгам, акции или обязательства муравейника перед народом за товары, услуги или будущие обещания?

– Не переводи разговор. Мы должны сходить и спросить у Зонда, нужна ли ему его старая жизнь или нет. Нужна ли ему наша помочь. Как думаешь, что представляет собой этот другой, «свернутый» мир?

– Ну, ты сейчас берешь меня в разговор о баге игры как о некотором разуме, равном нашему. А это не так не так. Если говорить серьезно, не как об инопланетянах, которые пытаются своими щупальцами нас познать.  – Она начала в разных местах прикасаться к нему пальцам, и отдергивать руку, будто проверяя плотность его тела.

– Я серьезно.

– Если серьезно, то я думаю, что это некоторый информационный мусор, который сохранился в оперативной памяти игры из отрывков сценариев предыдущих тестовых игр. И из этих лоскутков, игра собрала какой–то мир. Я не знаю насколько он устойчив как он меняется и вообще какие там законы. И может оказаться, что Зонду там хорошо.

– Может нам тоже нужно туда?

– Если бы нам нужно было туда, мы бы там уже были. Давай не будем продолжать этот разговор сегодня.  – Она подобралась ближе, обняла Коко и поцеловала его в щеку.

Уже несколько дней они притворялись, будто вместе поехали в отпуск и завтра не наступит никогда. Элис хотелось, что все стало хорошо, как-то самой собой замерло. Чтобы она больше не просыпалась в три часа ночи от того, что в груди у нее колотится сердце от кошмара лабиринта, у которого нет конца.



Оксана Пиния

Отредактировано: 25.09.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language:
Interface language: