Все её мужчины. Книга 2

Размер шрифта: - +

Глава 2. Звезда

Глава II.

Звезда.

18 января 1920 года, г.Вена

 Hаконец мы в Вене! После Варшавы поезд останавливали чуть ли не на каждой польской станции. На маленькой станции Мздана нас продержали полдня, попросили всех выйти из вагонов. Поляки вели себя возмутительно. Когда один из солдат слишком вольно обыскивал женщину из вагона второго класса, она оттолкнула его руку от груди. Солдат ударил ее, женщина упала, на помощь бросился мальчик, ее сын лет пяти. Солдат грубо, пятерней в лицо оттолкнул малыша. За родных вступился пожилой адвокат, солдат приставил ему винтовку к груди и велел опуститься на колени. Несчастный старик встал, а солдат глумился и велел говорить бедняге: “русские – свиньи”. Старик повторил, и только после этого солдат убрал винтовку. Все молчали, никто больше не вступился, всем хотелось жить.

Польша прервала переговоры и теперь воюет с Советской Россией. Военные патрули проверяют документы и смотрят недоброжелательно. Один из офицеров нагло рылся в моем чемодане и твердил, что к лету войско Царства Польского будет пировать в Москве, и что дни России сочтены. Я стояла, скрестив руки на груди и молча разглядывала носки шелковых туфелек: “Как же, держи карман шире... Россию вам никогда не сломать…“ Офицер ушел не солоно хлебавши – червонцы мы с Даном надежно припрятали.

После того, как миновали Катовице, Мздану и польскую границу поезд пошел быстрее. Даже не верится, что остановка в Вене всего десять минут. Здесь у вагонов нет караула, нет косо, с ненавистью смотрящих на нас людей. Все сдержанно и равнодушно, как и полагается в большом городе. Дан успел выбежать,  купил газету, бутылку ликера и свежей клубники! Свежая клубника в январе, какое чудо! Я же увидела только крытые своды вокзала и экзотический садик из высоких пальм посреди широкой платформы.

Поезд тронулся по расписанию. Большая часть пути уже позади – мы проехали без малого две тысячи верст, до Цюриха осталось чуть  меньше семисот. Мы ели клубнику, пили ликер, за окном мелькали чистенькие безлюдные городишки. На коротких станционных остановках воздух по-горному свеж и тих, и не верится, что где-то война.  Дан по-прежнему играет в карты по вечерам в соседнем купе, но теперь не каждый вечер и уходит на час-два, не больше. Я пытаюсь вспомнить что-нибудь из моей прошлой жизни и сижу над дневником. Но пока безрезультатно. Медальон – единственное, что я вспомнила, и то  во сне… Я попросила Дана снять медальон, долго рассматривала грани, испещренные мелкими непонятными письменами:

– Что здесь написано?

– Здесь написано “Вечна только любовь”.

– Как романтично…

– Романтично, да… Это последний медальон… У вас должны быть  остальные шесть медальонов и “ключ собаки”. – Дан откинулся на спинку дивана и посмотрел на меня через полуприкрытые веки.

– У меня? Ключ собаки? – я изумилась.

– Да.

– Но… почему у меня? Вы же знаете, что я не помню ничего. Недавно  мне приснился этот медальон. Помните, страшный сон… А потом, когда вы спали я увидела у вас на груди октаграмму и точь-в-точь такой же медальон. Я вспомнила сон и попыталась как-то связть. Но как я могу это сделать… я ничего не помню. Мне почему-то кажется, что вы знете то, что я забыла. Прошу вас, расскажите! Я чувствую, все, что произошло со мной в последнее время, связано с этим медальоном. Что это? Почему вы носите его, не снимая?

Дан встал и закрыл дверь купе:

– Хорошо, Дарья Петровна, я расскажу. Ваше чувство не обманывает вас. У вас, Дарья Петровна, был такой же медальон, в отличии от моего – ваш с алмазом посредине… Крупный блиллиант в тридцать три карата… “Звезда любви”… такое имя он носит. Медальон подарил вам Яков Поренцо, сын Адама Поренцо, ювелира двора Его императорского величества Николая II и близкого друга вашей семьи.  Мы раньше часто виделись в Константиново с Яковом. Он… был влюблен в вас и подарил “звезду” в знак… любви. Я видел  “звезду” на вас в нашу последнюю встречу в Москве. Адам Поренцо перед свадьбой подарил вам октагон – шкатулку для хранения медальонов. Я знаю, что октагон и ваш медальон очень интересовали Муханова. Он расспрашивал моего отца, Карла Францевича, об этом. Когда вы попали ко мне после падения на вокзале, “звезды” на вас уже не было. Где “Звезда любви” и октагон теперь, знаете только вы, Дарья Петровна…

– Но я не помню!

– Очень жаль… Вам, конечно известно выражение “за семью печатями”. Обычно говорят “спрятать за семью печатями” или  “хранится за семью печатями”. Именно этот медальон в соединении с другими шестью и “ключом собаки”, образующими октаграмму, и есть эти самые семь печатей, известные под именем “Соломонова печать”.

Я непонимающе уставилась на Дана.

– Это ключ, – пояснил он.

– Ключ? Но от чего?

– Я не знаю точно, Ева. Это может быть дверь с семью замками или семь дверей с одним замком… Где они, эти двери, в каком месте, мне неизвестно, но я знаю, что именно хранится под “Соломоновой печатью”. И ты должна знать, Ева… – Дан неожиданно перешел на “ты”, взгляд стал жестким. – Как странно… О тайне “звезды” ты узнала от меня… Это было незадолго до твоей свадьбы с Мухановым. Видно придется еще раз рассказать, ваше сиятельство…



Елена Грозовская

Отредактировано: 10.05.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться