Все её мужчины. Книга I

Глава 4. Поцелуй

 Курбан поджал губы:

– Загадка...

– М-да, загадка… Милиционер Сафаров, родственник фельдшера, единственный, кто  дотрагивался до трупа голыми руками, снимая кольцо. Врач был в перчатках, в прорезиненном халате, люди, хоронившие трупы – тоже в специальных защитных костюмах и респираторах, пожарные  – в касках и спецодежде. Все вокруг и использованные костюмы после операции обработали дезраствором с лизолом и фенолом.

В милиции довольно подробно удалось выяснить  путь нашего милиционера и его контакты после того, как он уехал к ближайшей станции. По словам сотрудников, Сафаров очень торопился уехать. Его пытались отговорить, мол,  куда ты, на ночь глядя. Но  он был очень взволнован и все твердил, что непременно должен повидать мать погибшего фельдшера  и передать ей кольцо.  До станции  добрался на крыше вагона с цирконием, который прицепили к подогнанному паровозу. Почти сразу же, Сафаров отправляется обратно в Ашхабад, прибыв туда только поздно  ночью, последней электричкой. Проводник в электричке видела спящего человека в милицейской форме в последнем  пустом вагоне. Она не стала будить  его,  осталась в предпоследнем вагоне. Прямого  контакта, к счастью, здесь не было. Итак, Сафаров прибывает в Ашхабад около двух часов ночи. Заходит в отделение, просит дежурного сообщить начальству, что должен отлучиться по семейным обстоятельствам на три-четыре дня. На просьбу дежурного написать заявление, отвечает, что очень спешит, что в отпуске не был  второй год и   дни в счет отпуска оформит потом.  Дежурный беседовал с Сафаровым через стеклянную перегородку, так что и тут прямого контакта с ним не было.

Затем  милиционер направляется домой. Пешком по безлюдным улицам. Автобусы уже не ходили. Живет в отдельном финском домике на улице  Белинского, 29, сразу за летним кинотеатром «Ашхабад». Семья, жена с двумя детьми, уехала погостить  на лето к матери в Уфу. Дети неродные, Сафаров женился совсем недавно на вдове с двумя детьми… Так что контакта с родными у Сафарова не было.

В горный аул добраться можно  только верхом по тропам. Но он дорогу знал. И скорее всего, добрался туда, потому что через несколько дней после его прибытия из аула поступает сообщение о болезни и просьба прислать врача...

Вот такая вот картина, Курбан Эмиро... Мне поручено выяснить, что у них там случилось... И есть ли прямая связь между событиями в ауле Чимин-Ибид и в горном ауле.

Курбан вертел в руках пустую пиалу:

– Вы знаете, как выглядит Сафаров?

– Да, мне дали его фотографию…

– Можно посмотреть?

Полякова протянула фото, Курбан некоторое время молча рассматривал милиционера. Сухощавый, еще молодой, чуть за сорок, стальные серые глаза, волевой подбородок, густые волосы, на черно-белой фотографии трудно разобрать, но, вероятно, русые, даже светло-русые волосы.

– Он русский?

– Да, когда женился, взял фамилию жены, она Сафарова.

– Не знаете его прежней фамилии?

– Кайсаров… Кайсаров Герман. Вы с ним знакомы?

– Мы встречались, – уклончиво ответил Курбан, – вы поедите в Чимин-Ибид?

– Нет… не в Чимин-Ибид, там мне делать нечего, – женщина-врач  горько усмехнулась, –  я знаю, почему товарищ  Батырбердыев попросил помочь именно меня. Одинока, родных нет, а опыт работы в экспедициях и   врачебный  стаж немалый.  Здесь на время моего отсутствия останется  фельдшер Семен Акимович. Время на подготовку всего два дня – сегодня и завтра. Выступаем в понедельник утром с небольшим отрядом. Шесть человек. Я,  санитар  из госпиталя, его пришлет Батырбердыев,  трое военных…  и проводник.   Никого из этих людей я не знаю. И все же, в этом задании мне нужен   человек, на которого я могла бы положиться. Поэтому хотела бы попросить, уважаемый Курбан Эмиро, сопровождать меня и быть нашим проводником. Я не обижусь, если  вы откажетесь. Я понимаю... Вы поедете со мной?

Курбан представил вдруг, что завтра увидит  любимого внука в последний раз, и сердце его гулко стукнуло в груди. Тупое чувство опасности разлилось по всему телу, разгоняя горячую кровь. Или это от того, что женщина-врач  вдруг   обратилась к нему на «Вы”, вернув стертые воспоминания о другой,  давно-давно забытой жизни?

– Зачем спрашивать, Дарья Петровна? Разве может джигит оставить в беде слабую женщину? Да, конечно, я поеду с вами.

Она вздохнула с облегчением:

– Спасибо, Курбан Эмиро. Сбор в понедельник, здесь в четыре утра.  Путь не близкий, –  женщина-врач посмотрела на Курбана тревожно, – я знаю, вы воевали в тех местах. Возьмите с собой все, что необходимо для дальнего похода и не забудьте личное оружие и ружье.

Курбан поднялся с  курпачей и  спустился вниз по широким, скрипящим под его тяжестью, ступеням воише:

– Но у меня нет ружья, доктор, – Курбану не хотелось говорить, что ружья были конфискованы три года назад, – только браунинг.