Все её мужчины. Книга I

Глава 6. Бегство

«В восемь шофер Берии позвонил в дверь моей квартиры. Я взяла сумочку и спустилась вместе с ним к правительственному «мерседесу». Мы не поехали на Патриаршие, но за много лет я привыкла к тому, что Берия назначал  встречи в разных местах, поэтому не удивилась. Мы въехали в темный двор, шофер затормозил и остановился у незнакомого подъезда.   Мы поднялись по лестнице на второй этаж, шофер своим ключом открыл дверь, впустил меня, захлопнул за собой дверь и запер ее на ключ снаружи.

В полумраке маленькой комнаты я не сразу нашла выключатель. Зажгла свет. Квартира была какая-то странная. Входная дверь и – сразу кровать. Кровать занимала все комнатку, была разобрана, словно кто-то собирался ложиться спать…

Я отказывалась верить в то, что вижу. На столике рядом с кроватью стояла бутылка грузинского вина, фужеры, хрустальная ваза с фруктами. Тут же рядом два телефона правительственной связи с гербами СССР. Я положила на столик сумочку, и не успела снять плащ, как из смежной комнаты вышел Берия в шелковом халате, из под которого были видны желтые, волосатые ноги.

От неожиданности и испуга я попятилась, наткнулась на кровать и упала на нее плашмя. Берия, как одержимый, набросился  сверху и навалился всем телом:

– О, красавица моя… я так давно тебя хотел… неужели ты не замечала…

Нарком почти душил меня, неистово целуя мое тело через платье. Меня била дрожь, я задыхалась, понимая, что если сейчас  оттолкну его, то подпишу смертный приговор и себе,  и еще десятку неповинных людей…

Берия скомандовал:

– Подними ноги!

Он попытался овладеть мной. Но ничего не получилось, и через несколько минут безуспешных попыток, Берия слез с меня, злой, как черт, запахнулся  в халат и сел на кровати.

– Лаврентий Павлович… не расстраивайтесь… вы просто устали… вам надо отдохнуть, набраться сил… – лепетала я заплетающимся языком и дрожащими руками застегивала пуговицы на платье, – …это все временные трудности, – врала я, – нужно  больше отдыхать, съездить в санаторий… в горы…

Берия зло смотрел на меня:

– Как я могу поехать сейчас отдыхать! Коба болен… Постоянно только и слышу – Лаврентий, делай то… Лаврентий, езжай туда… Клим [1] хвалился, что ходит по парку на даче. Говорит, проходит по парку четыре тысячи километров в год. Это значит, гуляет по три-четыре часа в день, а я  часто сплю только по четыре часа. Почему ты такая бесчувственная, не страстная? В постели лежишь, как статуя мраморная. Не удивительно, что у тебя нет постоянного мужика… Да ты должна быть благодарна, что на тебя, старуху, мужчина внимание обратил!

–  Я очень стеснительная от природы, – пролепетала я и вспыхнула от оскорбления.

Берия налил в бокалы вина и протянул один мне:

– Пей!

Я села, выпила вино залпом, но дрожь била меня все сильнее. Берия подошел к телефону и поднял трубку:

– Соедините с Дардыевым… – и протянул мне трубку, – на, говори, что хотела…

Происшедшее в тот вечер я помню, как во сне – я боялась упасть в обморок, руки и ноги у меня заледенели. Я привыкла относиться к неприятным пациентам, как к живым организмам, состоящим из мышц, крови, костей – берцовая кость, фаланга, аорта… и применяла к ним набор медицинских терминов – девастация, абляция,  гальванизация… – стараясь не думать о них, как о личностях. Для меня такие пациенты не отличались один от другого. Вот и Берия был  лишь объект для исследований: непропорционально большая голова – следствие рахита, ранняя близорукость возникла из-за ослабление ткани склеры, ранее облысение – следствие перенесенного в молодости сифилиса; сифилис и избыточный вес – причина половой слабости и эректильной дисфункции…

Это была защитная реакция организма от потрясений, от неприятных впечатлений. Но в тот раз, увидев желтые, кривоватые ноги наркома, я поняла, что передо мной не безликий пациент, а мужчина, человек с чувствами, одержимый похотью, с сильными руками. Я с трудом удержала позыв рвоты, когда увидела над собой его рыхлый, волосатый живот и бледный, вялый обрубок полового члена. 

Из последних сил взяла себя в руки, встала и заговорила в трубку строгим, приказным тоном:

– …Освободить Оджакмурадова Курбана Эмиро из мест лишения свободы,  в течении двадцати четырех часов  освободить  его дом от посторонних лиц,   разыскать  и вернуть   на прежнее место жительства его близких родственников, вернуть его имущество, оружие, и, если согласится, прежнюю должность директора совхоза…

Я положила трубку. Нарком, прищурившись сидел на кровати:

– Что стоишь, иди, Дарья Петровна…

Шофер довез меня до дома, вежливо попрощался. Я вошла во флигель, поднялась по лестнице. В квартире напротив, как всегда щелкнул замок, приоткрылась дверь, и приторно-ласковый голос фальшиво поинтересовался: