Все как у людей (сборник повестей и рассказов)

Размер шрифта: - +

Подруга детства (3)

Я ждала второго ребенка, когда Вероника позвонила и, рыдая в трубку, сообщила, что ложится в больницу. У нее рак! Да-да, она точно знает! Врачи ей врут! Она чувствует, что дни ее сочтены. А так много не написано! Столько не высказанных слов! Люди еще не успели оценить ее поэтический дар!

По спине у меня поползли струйки пота. Неужели такой страшный диагноз? Я оставила мужа с сынишкой и бросилась в больницу. Такси взять не решилась, меня, беременную, сильно укачивало. Попала в час пик. Было очень тесно, и в давке никто не видел мой живот, пришлось стоять всю дорогу. Потом выяснилось, что никакого рака у Вероники нет. По словам врача, в таком возрасте пора бы уже рожать. Я была очень рада, что все обошлось. Но Вероника еще долго выискивала у себя симптомы онкологии, словно разочаровавшись в диагнозе.

В редакциях все так же, отказывались брать ее стихи. Вероника нашла какую-то маленькую типографию и напечатала сборник своих стихов. Все стихи она подписывала псевдонимом «Раненый лебедь».

Теперь, поднимая телефонную трубку, муж радостно кричал: «Татка, бросай дела, тебя „Лебедь со свернутой шеей“ к телефону!»

Вероника опять приехала поговорить. Денис с Никитой выскочили в коридор. Мне не нравится, что они выбегают навстречу, но все, кто к нам приходят, обязательно что-то им несут. Все, кроме Вероники. Теперь она будет сидеть на кухне, пить кофе и рассказывать про завистливых бездарей, про опустошенные души. Про мужчин, которые не видят в женщине духовного начала, а видят только плоть.

Мне надо вытащить белье из машинки, приготовить ужин, погладить Жене рубашки. Но выставить Веронику я не могу. Мне всегда тяжело сказать «нет». Особенно ей. Не могу понять, почему мне так страшно открыто произнести: «Ты мне надоела! Мне не о чем с тобой разговаривать». Ведь моя детская убежденность, что Вероника лучше, талантливее и умнее, пустила глубокие корни.

Заходит Валентина, наша соседка по подъезду. С ней Катюшка, кокетливая первоклассница, тайная любовь моего Дениски. Теперь, выбежав навстречу, мальчишки не прогадали. Валентина дает им по яблоку.

— Ой, Наташ, прости за ради Бога! Катюня сегодня вечером Мальвиной будет. Пристала, как репей. Закрути волосы да закрути волосы. У тети Наташи щипцы специальные.

— Катюшка, ты Мальвину будешь играть? А платье?

— Да не дави на мозоль, я всю ночь оборочки нашивала. Отец с Димкой из проволоки кринолин плели.

Димка, старший сын Валентины, добродушный увалень, девятиклассник. Широколицый и румяный, как мать. А Катерина похожа на отца. Миша — худощавый, с тонкими чертами лица. Мне ужасно хочется повозиться с хорошенькой Катькой. Хочется посмотреть на кринолин, собранный для Мальвины. Но на кухне немым укором сидит Вероника, скорбно поджав губы.

— У тебя гости? Давай ребят заберу. Нам только через два часа уходить.

Денис торопливо надевает тапки, до этого час уговаривала не бегать в носках. Катюшка прижимает к груди вожделенные щипцы. Никиту Валя ловко подхватывает на руки. Уже из коридора она кричит:

— Наталья, мелкому блинчики с вареньем можно?

Ответить я не успеваю.

— Мойно, мойно! — энергично кивает головой Никитка.

Вероника оставляет мне книгу своих стихов. Я должна прочесть и высказать, что мне больше всего понравилось. Что стихи могут не понравиться, она не допускает. Ей интересно мнение простых людей. Простой человек — это я.

Вечером муж замечает на столе книгу.

— О! Прилетала наша лебедь со свернутой шеей! Принесла в

клювике поэзию.

— Жень, перестань.

— А почему? Народ хочет приобщиться к прекрасному. Дениска, ты хочешь приобщиться?

— Женька, ну ты хоть ребенка сюда не втягивай.

— А что, стихи не приличные? — Женя делает испуганные глаза.

Я только вяло отмахиваюсь. Делайте, что хотите. После Вероники у меня всегда чувство опустошения, словно кости из тела вынули, осталась только оболочка.

Женька, подвывая и закатывая глаза, читает вслух стихи. Все про облака. То облака накрыли вуалью, то спрятали робкую наготу. То поплыли, то уплыли, то повисли, то рассыпались. Облака темнеют, светлеют, тают, сверкают, и все в том же духе.

— Денис, как думаешь, нам слабо про облака сочинить?

— Не-а,

— Ну давай, Я сижу себе в стожке, с облаками…

— На башке! — радостно добавляет Денис

— В поле квакают лягушки, с облаками…

— На макушке! — Денис визжит от восторга.

— Даже чей-то старый дед, словно в облако…

— Одет! — Денис, с хохотом падает с колен мужа. Никита ничего не понимает, но смеется за компанию со старшим братом, и колготки начинают подозрительно темнеть.

— Хватит с меня этого дурдома! — кричу я. Швыряю кухонное полотенце в раковину и запираюсь в ванной плакать.

Мальчишки давно спят. Женя их уложил. Мы сидим на кухне. Я пытаюсь объяснить мужу, что мне тяжело решиться раз и навсегда прекратить общаться с Вероникой. Почему-то чувствую себя обязанной. Вроде — я рабочая лошадь, а Вероника — беззащитная бабочка. У меня — любимый муж и замечательные дети, а у нее никого нет. Она совсем не приспособлена к жизни.



Ларец сказок

Отредактировано: 28.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться