Все начинается с любви: Милая художница.

Глава 8

ВАДИМ

Я так и не позавтракал, я ушел в свой кабинет, как раз вовремя, потому что через пару минут порог моего дома переступил мой отец.

- Ты хоть иногда выходишь из этого кабинета?- с раздражением сказал он, когда ворвался ко мне.

Он был зол.

-Что на этот раз? – я был спокоен, чаще потому что его это бесило.

-У меня плохие новости сын. Твой дед был не таким уж и дураком.

Я всегда это знал. Он сел в излюбленное кресло и поправил очки.

- Есть дополнение к завещанию, в нем говорится, что ты получишь наследство не раньше чем через пол года после заключения брака. И нотариус ничего нам не сказал, когда давал копию завещания. Он заявил, что таково было условие деда. Сообщать о дополнении он смел лишь тогда, когда мы предъявим свидетельство о браке.

Нет, дед никогда не был глуп. Он не просто так сколотил состояние, инвестируя деньги.

-Понимаю. Ты расстроен, это все что ты хотел мне сказать?

-Расстроен? Я в бешенстве, потому что деньги нам нужны сейчас,- возмутился он.

-Неужели все так плохо отец?

-А что твой друг не сказал тебе о том, что все валится и нас начинают догонять конкуренты?

-О чем ты?

-Стас грозился рассказать тебе об этом еще три месяца назад.

Именно тогда я перестал брать трубку. Стас был моим другом, мы знали друг друга с детства, дед хоть и воспитывал меня в роскоши, но не поощрял то, что в мой круг общения будут входить одни избалованные отпрыски богачей. Я устроил Стаса в нашу фирму пару лет назад, но после аварии мы стали общаться реже, как бы он не пытался это исправить, я противился. Мне не нужна была его жалость.

-Я ничего не знал об этом.

-Конечно, не знал, если бы ты хоть иногда выходил из своей тюрьмы, то знал бы что всем насрать на твои душевные стенанья, потому что у них есть и свои проблемы.

С этими словами он бросил на мой стол папку и удалился из кабинета. Я не собирался догонять его. Открыв папку, я начал изучать ее содержимое. Завещание, документы о браке, и рабочие документы. Пройдясь взглядом по документам, я отложил их в сторону.

Сейчас моя голова была забита не проблемами фирмы, а кое-чем другим, а точнее кое-кем. Я встал из-за стола и подошел к окну, не смотря на то, что был день, я увидел в стекле свое отражение. Лицо уставшее, щетина. Я перевел взгляд на улицу, отец как раз садился в машину. Я наблюдал, как черный BMW выезжает со двора, а затем мой взгляд зацепился за фонтан, который уже не работал. Я помню, как дед рассказывал мне о морских коньках.

«Они двигаются только вперед, очень миролюбивые создания Вадим. Они олицетворяют гармонию между сознанием и подсознанием внук. Они приносят покой и душевное равновесие, помогают найти нестандартные решения в сложных ситуациях и являются символом жизненной стойкости». Голос деда звучал в моей голове, пока я смотрел на фонтан и размышлял.

«Твоя бабушка любила эти создания», -так он говорил.

Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я очнулся, меня отвлекла маленькая фигурка в черной куртке. Лиза почти бежала, она даже не поняла головы, что обычно делала, когда возвращалась домой. Первой мыслью было, что что-то случилось, но я вовремя заметил ее радостное лицо. Мне стало любопытно, что ее так осчастливило, и я подумал, что могу спросить ее лично.

ЛИЗА

Я была счастлива, что у меня появилась возможность подработать. И теперь у меня было очень много работы, мне нужно было сделать эскизы, а затем если они понравятся Марине, мне необходимо будет перенести их на стены. Я практически влетела в дом и понеслась в свою комнату. У меня было всего два дня и мне необходимо было сделать все качественно и быстро. Конечно, когда я стояла в той комнате я уже представила что будет на стене, какие краски я смешаю, и какой цвет хочу получить. Пока мысль не ускользнула, я должна была зарисовать ее. Поэтому на пригородной станции я купила альбом для рисования и цветные карандаши.

Влетев в свою комнату, я быстро сняла с себя куртку, стащила обувь и устроилась на кровати с альбомом в руках. Первые штрихи я наносила обычным грифельным карандашом. Плавные линии превращали белый лист в очертания здания, сначала я рисовала спокойно, а затем начала лихорадочно создавать сказочный замок принцессы.

Я сделала его из белого камня с большой арочной дверью ярко розового цвета, затем создала арочные окна и девять резных игольчатых башен. Главная башня будет золотой, остальные розовые. На игле главной башне будет развиваться флаг, а на входе над арочной дверью будет висеть гобелен с именем малышки. Перед замком будет широкий двор, в центре, которого будет фонтан в виде цветка орхидеи, из него будут вытекать струйки воды. Двор будет выложен из серого природного камня, по краям будут стоять столбы с гобеленами, а на заднем плане будет сад, с водопадом, который будет переходить в речку.

Я прилагала всю свою фантазию, этот сказочный рай когда-то был и моей мечтой. Когда мама заболела, мне пришлось туго. Я должна была прилагать много усилий, чтобы не расстраивать ее, и ночью, когда я уставала от реальности, я погружалась в свои фантазии, в которых я брала краски, отодвигала свою мебель и создавала на стене вход в сказочную страну. Там был замок из белых кусочков сахара и розовой глазури, фонтаны кристально чистой водой и божественные сады с цветами, фруктами и ягодами. Я могла пробовать их, срывать и ложить в рот, в моей фантазии они были слаще шоколада, вкуснее любой сладости, а какие там были цветы. Они благоухали и источали сладковатые и цитрусовые ароматы, некоторые пахли чуть резче, но все по-своему были прекрасны. А как там пели птицы, щебетали как райские певчие, там были сказочные животные, мои друзья, которым я могла рассказать все. Там не было пасмурной погоды, там не было гроз, там не было засухи и самое главное, там не было болезней. С каждым днем маме становилось хуже, фантазию о сказочном мире, в котором я пряталась, заменила неизбежная реальность. Мама никогда не выздоровит, а я должна наконец повзрослеть и стать ответственной. Наверное, поэтому, когда мои подруги гуляли и обсуждали, кто из мальчишек кому нравится, я училась и проводила свое свободное время у постели мамы. К моменту ее смерти у меня не было ни одной подруги, мне не хотелось видеть жалость в глазах людей, поэтому я их сторонилась, опираясь на то, что все свое время я уделяю учебе. Отчасти, я понимала Вадима, который стал затворником, я знаю каково это видеть, как другие жалеют тебя, это выводит из себя, ты заранее знаешь, что увидишь в глазах каждого. После смерти мамы, я привыкла к одиночеству, привыкла к ответственности и привыкла к тому, что я сама о себе забочусь. Поэтому во Францию, меня никто не провожал. Элиз оказалась счастливой случайностью, девушкой, понимающей, что такое потеря и одиночество. Конечно, я сначала осторожничала и толком ничего о себе ей не рассказывала, но когда она рассказала о том, что ее родители, знаменитые на всю Францию люди, Жаклин и Феликс Азуле, погибли в аварии в ее день рождения, я поняла, что она меня поймет. С тех пор мы стали ближе. Она и по сей день, спустя двенадцать лет после их смерти, принимала соболезнования. Мама Элиз танцевала балет в Опере Гарнье, а отец был выдающимся хирургом.