Все начинается с любви: Милая художница.

Глава 10

ЛИЗА

В свою комнату я возвращалась на ватных ногах. Меня трусило от воспоминаний о маме, но больше от того что я показала Вадиму свою слабость. Да именно слабость, потому что воспоминания о маме делали меня эмоционально слабой. Я ненавидела это, потому что сама начинала жалеть себя. Мама должна была меня успокоить и все объяснить, когда у меня были первые месячные, порадоваться, когда я пошла бы на первое свидание и помочь выбирать мне наряд на выпускной, но вместо этого были врач гинеколог, книги и летние курсы в Париже. Я ее не судила, она не была виновата в том, что заболела, но мне так хотелось, чтоб у меня было все по-другому. После ее смерти я не была уверена, что хочу заниматься живописью, я рисовала в память о ней, представляя как она впитывает каждый штрих моей картины и на ее лице расцветает улыбка. Вот как она воспринимала все вокруг. Вот почему она создала свой сад. Чтобы можно было начинать свой день с созерцания прекрасного.

«Разве может быть что-то красивее живой природы», говорила она каждый раз глядя на сад через окно нашей кухни. Мне тоже, как и ей нравилось наблюдать за щебетанием птиц и утренними каплями росы на бутонах ее прекрасных чайных роз, и сейчас все что от нее осталось, это воспоминания и потускневший сад.

Я не заметила, как очутилась в своей комнате. Я даже не сразу поняла, что нахожусь в ней, потому что в голове все еще прокручивала то, что сказала Вадиму. Я хотела быть честной с ним, говоря о жалости, такой же честной, как и он, признавая свой страх. Я рухнула на кровать, пытаясь успокоиться и услышала звонок Скайпа на моем планшете.

По скайпу я общалась лишь с одним человеком и сейчас я готова была отвлечь себя разговором с подругой.

- Salut, mon amie,- сказала Элиз, когда я приняла вызов.

Сегодня на ней был ярко оранжевый джемпер. Значит, у нее выдался отличный день.

- Salut, mon amie,- ответила я тем же, что означало «Привет моя подружка».

С экрана на меня смотрела типичная француженка. Элиз была худой и высокой. Узкие плечи, слишком острые скулы и короткая стрижка. Она напоминала Одри Тоту, только лицо ее было красивее. Бледная кожа, яркие губы и большие карие глаза делали из Элиз сказочного персонажа. На ее голове был повязан ярко желтый шарф, который заменял ободок, его концы лежали на левом плече. Обычная прически для Элиз, потому что больше беретов она любила шарфы.

- Как ты моя Лиззи,- спросила она с жутким акцентом.

За три года Элиза пыталась выучить русский, но он давался ей очень тяжело, но как правило в разговорной речи она употребляла как русские, так и французские слова.

-Все хорошо,- улыбнулась я, включая лампу на прикроватной тумбочке, чтобы ей было меня лучше видно.

-Ты выглядишь уставшей.

Это была правда. Элиз же выглядела очень взвинченной.

- Ты тоже моя Элиз.

- У меня совершенно нет времени на виртуальное общение моя amie, я так загружена, что теряюсь в днях,- вздохнула она,- прости, что так редко звоню тебе.

-Я понимаю Элиз.

Я улыбнулась, чтобы ободрить ее.

- Мое сердце скучает по тебе, но ты же знаешь какие требовательные профессоры в школе.

Да я знала, я хорошо это знала. Иногда нам приходилось не спать ночами, из-за учебы.

- Профессор Маруани прет на меня как… эээ, как ты это говоришь? Тач..

-Танк,- подсказала я.

-Да, точно, танк. А знаешь я, совершенно не могу понять, почему ты решила, что это с его подачи тебя отчислили.

Профессор Маруани был одним из членов комиссии по защите диплома. Так же он преподавал у всех курсов. Удивить его или поразить было невозможно. Старый мужчина был строг и консервативен почти во всем. Он был придирчив ко всем студентам и за всю историю его преподавания никто не услышал от него хотя бы «хорошо», что уж говорить о словах «прекрасно» и «великолепно». Он был тем, по вине которого отчисляли многих студентов.

«Manque de talent»(бездарность), кричал он, «Honte de l'art»(позор искусства).

Я неоднократно слышала от него «Это пошло», «Ваша работа не достойна моего внимания», «У вас совершенно нет вкуса», «Это сором мадмуазель Виноградова». Он не раз пугал меня отчислением, и наверное настало то время, когда его слова перешли в действия. Мне так и не сообщили причину отчисления, но я догадалась, что это был Андре Маруани.

- Это уже неважно Элиз, ты же знаешь, я не вернусь в школу.

- Но есть другой вариант,- настаивала она.

- Нет, у меня нет другого варианта, у меня нет денег, платить за обучение.

Раньше я думала, что с отчислением я потеряла стипендию, но все же могла перевесить на коммерческий курс, правда платить за год было нечем, это большие деньги, но как оказалось, стипендии не было, а значит, отчислили меня действительно за дело.

-Зато они есть у меня, почему ты не хочешь, чтобы я заплатила?

-Элиз прошу, не стоит заводить эту пластинку с самого начала.

-Ты слишком гордая amie, ты ведь знаешь, что я могу позволить себе это.

-Знаю, но я не могу позволить себе согласиться на это.