Все начинается с любви: Милая художница.

Глава 27

ВАДИМ

Девушка с внешностью Кары Делевинь, грациозно вошла в мой кабинет. Она была одета в черное платье, длина, и декольте, которых оставляли желать лучшего ,ее босоножки были усыпаны стразами, будто мы на вечеринке, а не на работе. Она поставила передо мной белую фарфоровую чашку, в котором дымился горячий кофе, и остановилась напротив стола, ожидая дальнейших указаний.

«Как же она раздражала»

Милана была очередной тупоголовой девицей, которая не соответствовала моим требованиям. Высокая блондинка с пышной грудью и длинными ногами напоминала «Ангела» Victoria’s Secret, а не офисного работника.

Чего именно хотел добиться отец, взяв на себя вопрос поиска помощника для меня, я не знал, возможно, таким образом, он надеялся отвлечь меня, раз уж у Ольги не получилось. Я не выяснял, и не обсуждал с ним это, дабы избежать ненужного скандала, я предпочел, избавлялся от кандидатур своим способом.

Милана была четвертой за последние две недели, как и предыдущие она была абсолютно некомпетентна, поэтому и раздражала. Скорее она была приглашена из модельного агентства, а не из списка ожидания кандидаток на должность секретаря. Не умеющая пользоваться офисной техникой и бесполезная в помощи, могла только неуместно одеваться и улыбаться, словно принцесса Диана. Каждая из предыдущих прокалывалась на одном и том же. Я всего лишь просил сварить их кофе, и попробовав его, так срывался на красотках, что они сами вылетали из офиса со слезами на глазах. Дело даже было не в том, что они не умели его готовить, а дело было в том, что я не мог выносить вида любой женщины фальшиво улыбающейся мне.

Пригубив кофе из белоснежной чашки, я закашлялся. Густое темное варево на вкус напоминало сажу, кофе был слишком густым и крепким. Она даже не удосужилась добавить сахар в ту отраву, что принесла мне.

Чашка тут же полетела к ногам девушки, разбиваясь и забрызгивая ее стройные ножки.

- Что за дрянь ты мне принесла? – подскочил я с кресла, и фальшивая улыбка, наконец, исчезла с физиономии девицы.

Плечи девушки напряглись, и я понял, что скоро она вылетит отсюда как и ее предшественницы.

- Ты хоть что-нибудь умеешь, кроме как выставлять свои прелести?- Рявкнул я и девушка удивила меня.

Она вдруг превратилась в натянутую струну и сжала кулаки, а затем выскочила за дверь, так и оставив беспорядок на полу.

Я сел обратно в кресло и прикрыл глаза. Такие срывы для меня не новость.

Ад. Вот чем были для меня последние три недели, и первая была самая сложная. Те фотографии не давали мне покоя, прожигая дыру в моей душе и по сей день.

Я сходил сума от разрываемых меня чувств. Когда отец показал мне их впервые, я испытал шок, чувство пустоты и безысходности, разочарование, а затем все это сменилось на гнев.

Но даже после того как я выгнал Лизу, сердце и разум продолжали бороться. В тот день, ведомый порывом, я тут же направился в след за Лизой. Я не думал о последствиях, я был в отчаянии и зол, я хотел встряхнуть ее и в очередной раз посмотреть ей в глаза и спросить, неужели все то, что у нас было, было ложью, неужели ее глаза, ее губы и тело могли так искусно притворяться ради каких-то бумажек? Но стоило мне добраться до лифта, как меня перехватил отец.

- Не нужно сын,- сказал он, удерживая меня за лацканы пиджака,- чего ты добьешься? Она этого не стоит, ни прощения, ни внимания. Оставь ее в покое с ее честно заработанными деньгами. Перебесись и забудь.

Я чувствовал себя так, будто провалился в адову пучину, где с меня живьем сдирают кожу. Было больно, глаза жгло от слез, а внутри нарастало отвращение ко всему меня окружающему. Я никогда не испытывал такого. После ухода Ольги было обидно вдвойне, за то, что она оставила меня на больничной койке, просто исчезнув из моей жизни без предупреждения, но даже ее поступок по сравнению с Лизиным не был таким жестоким. Я верил в наши с ней чувства, верил что я интересен ей, что она не испытывает отвращение к моему телу и ошибся. Все что ей двигало, были деньги. А я ведь ее любил.

Отец утащил меня в свой кабинет, где налил виски и заставил осушить стакан. Первые глотки напоминали кислоту, которая разъедала горло, а затем жжение стало приятным.

От безысходности хотелось кричать, крушить все вокруг. Я был раненым зверем, которому вогнали в спину нож и провернули несколько раз. Я не мог избавиться от боли и даже уменьшить ее, поэтому я решил залить ее алкоголем.

Поглощая виски марки «Синглтон», я заметил в дверях Ольгу.

«Какого черта она здесь делает?», подумал я, но не уверен был, что хочу знать ответ.

Она вплыла в кабинет как к себе домой, и вела себя так, будто знает это место лучше меня. Секретарь не предупредила о ее приходе, а отец не удивился ее появлению. Возможно, он сам позвал ее? Но зачем? Чтобы отвлечь меня? Как на него это похоже.

Постукивая чертовыми каблуками, звук которых отдавался в голове «барабанной дробью», она подошла ко мне.

- Вадим милый,- пролепетала она, вытянув руку, чтобы погладить меня по щеке, на которой был шрам.

Одной рукой я перехватил ее запястье, пока в другой держал стакан с обжигающей жидкостью.

- Если ты думаешь, что сейчас я хочу твоего общества, то ты сильно ошибаешься,- рыкнул я, оттолкнув ее руку.