Всё нереальное – просто

Глава 2.2

Первым в щели между косяком и дверью показался ломик. Явно не новенький, но внушающий уважение. 

Следом вошёл мужик, громко топая пыльными рабочими ботинками. Заросший, лохматый, в условно синей робе (в пятнах то ли краски, то ли масла). Диковатым взглядом он обвёл помещение и озадаченно опустил лом.

– Где этот козёл?! – возмутился он. – Он же к вам бежал, а обратно... 

Я прикинула, что работяге лет двадцать пять.

– А обратно полз, – подала голос Алёна, чиркнув что-то в блокноте. – Мишенька его выкинул.

– Аааа... – понимающе протянул мужик с ломом.

Я, наоборот, тормознула: какой ещё «Мишенька»? Погодите-ка...

Я поперхнулась, обратив на себя всеобщее внимание. Ай да Алёна, ну насмешила... Ещё бы Мишуткой этого коршуна обозвала.

– А ты новенькая? – задал жутко банальный вопрос мужик, но так ласково, что я расслабилась.

– Ага, – подтвердила я, кое-кого припоминая.

Был у меня один приятель, рукастый, головастый, только чуток с приветом. Упоённо копался в своих железяках, мог днями пропадать в гараже, а ведь был женат. 

Женат по паспорту – фактически, по совести – никак. Та сволочь, то ли Маша, то ли Глаша, тайно от мужа подрабатывала девочкой по вызову. Водила клиентов домой, без зазрения совести пользуя супружескую постель.

А приятель не знал, и бежал домой с тем же энтузиазмом, что и в гараж. Жену развлечь, деньги принести (много к нему всякого на починку таскали), поспать в тепле, поесть нормально. Та кивала, без интереса слушала, тянула в постель, чтоб поскорее отвязался. 

Он и отвязывался, снова закопавшись в железо, а поболтать к нему прибегала я, однажды занёсшая какую-то штуку на починку от друга, да так и закрепилась в статусе почётной гостьи.

Всё закончилось холодной осенью, когда приятель вернулся на день раньше обычного – октябрьские заморозки загнали к жене. 

Он застал её с очередным клиентом за бутылкой коньяка. Пьяный, укуренный нарик, (в полтора раза уже в плечах и, как потом выяснилось по Глаше, болевший СПИДом) проломил голову приятелю, причём его же ломом, оставленным на балконе.

И девчонка, и тот псих скоро скопытились, квартира досталась её сестрёнке, про гараж не знавшей. 

– Всё сгладится, – убеждала она меня, легонько покачивая чашкой чая. За окном падал первый снег, тикали часы, я тянула ворот водолазки вниз, хмуро уставившис в стол. – Он тебе кто был? Любовник? – в её глазах мелькнул интерес в ожидании сплетни.

Рука, лежащая на моём плече, предупреждающе сжалась, и я лишь мрачно выдала:

– Друг.

Девушка скептически хмыкнула, выражая презрение к столь размытому понятию, а потом бросила:

– Так вот куда он баб водил.

– А Вы завидуете? – так достоверно, с неуловимой иронией раздалось у меня из-за спины.

Рука легонько дёрнула меня за косу, стянула кружку с чаем у девушки из-под носа и занесла над горшком с круглым кактусом.

– Эй! – воскликнула девчонка, растеряв всё спокойствие, и вцепилась в локоть моего спутника.

– Могу вылить его Вам на голову, – участливо предложил тот и всё-таки опорожнил кружку на катус.

– Да ты...

Ругалась она долго, но неинтересно. Он выслушал девушку всё с той же слегка сочувственной полуулыбкой, пока я незаметно сгребла с верхней полки нужный ключ на алой ленточке и обулась. 

– А вам я могу пожелать лишь внимательнее выбирать партнёров. 

Девушка, скривившись, переставила кактус на столешницу и взялась за тряпку, но, как и я, замерла, вытаращив глаза на чёрный свёрток.

Свёрток был в земляных подтёках, единожды опоясанный скотчем. 

Девушка разорвала его дрожащими руками и непонимающе уставилась на небольшой пакетик с чем-то белым внутри. Явное не мукой.

Он неслышно прошёл в прихожую, подтолкнул меня в подъезд и тихонько прикрыла дверь.

Я молча сунула ему в ладонь ключи от гаража, сплюнув под ноги. Чёртов колдун!

На этот раз мой ма-а-аленький приступ удалось скрыть от окружающих, пока Саня с тем мужиком костерили фавна.

Я тем временем ещё раз огляделась, и не заметила, как рядом оказался Иван.

– Идём, – негромко сказал он, окончательно выдернув меня из астрала.

Я встала и почему-то нервно оглянулась на остальных. Не заметят ли моего отсутствия? Нет, вроде болтают, и Алёна к ним подключилась... 

Мышкой прошмыгнула за Иваном, ступая чуть ли не след в след. Почему так?.. Впрочем, не имеет значения. 

Мы обошли дом, он открыл двустворчатую резную дверь и пропустил вперёд.

В лицо дохнуло гнилью, я скривилась, но шагнула вперёд, задыхаясь от трупных газов.

Пол был залит кровью, а в ней – тела разной свежести между размокшими в слизь коробками... Ленты скотча, верёвка, пропитанная кровью, на шее одного из самых свежих... Из плеча торчит белый обломок кости с ошмётками плоти.

Я впадаю в ступор.

Верёвка ползёт к моим ногам змеёй, сзади я слышу зловонное дыхание, рядом возникает знакомое лицо, покрытое трупными пятнами. С виска течёт кровь, ирокез смят.

Ледяные руки суют мне початую банку пива и ключ на красной ленточке, я кое-как сжимаю пальцы.

Он ухмыляется и чешет синюю недельную щетину, а потом кивает на трупы.

– Я же говорил, нельзя, – мягко упрекает он, – а ты не послушалась... Глупая девочка.

Банка полетела ему в лицо, ключ я с размаху всадила в шею...

И в ту же секунду увидела Ивана, забившегося в угол склада, а ещё крепкие пальцы на своём запястье. 

Банки не было, а вот ключей – целая связка, только явно не моя.

Михаил удостоверился, что я ни на кого не кидаюсь, и забрал бренчащее оружие убийства, по всей видимости принадлежащее ему.