Все в твоих руках

5

Киврин клял свою несдержанность. Это же надо, что он натворил. Как озабоченный юнец, уже удержать себя в узде не может совсем. И с кем, с несовершеннолетней девчонкой. Стыдно! Мало ему что ли взрослых женщин, которые, что уж греха таить, сами напрашивались на его любовь. Ведь вот провел с Вероникой несколько последних ночей, но стоило взглянуть на эту девчонку, и кровь забурлила. И что такое у него происходит с Яной? Вадим даже не решался углубиться в понимание этого. Ведь вот глупость какая-то! С самого начала он почувствовал в этой девочке неукротимую силу, которая как будто была предназначена для того, чтобы противостоять ему. И почему-то именно с ней у него не хватало сил бороться. Это у него-то, всегда такого уверенного в себе мужика, который, что называется, «ломал об колено» самых искушенных женщин. А с Яной он чувствовал себя какой-то «мокрой курицей». И самое главное, несмотря на ее противоборство, он не променял бы ее на дюжину самых смиренных способных учеников. Вот только не сорваться бы с ней, как сегодня. Не дай бог, еще кто узнает про это. Конец тогда его карьере. Завтра же прочь отсюда. Вадим договорился с руководством на более раннее начало отпуска, обосновав придуманными проблемами. И это прокатило.

На следующий день, едва проснувшись, Яна вспомнила свое вечернее приключение. На душе сразу поселился восторг. Как вчера Киврин поцеловал ее, по-взрослому сильно! У Яны от воспоминаний защемило где-то глубоко в сердце. Это что же, она все-таки нравится ему? Значит, не Вероника у него в сердце живет, а она, Яна! Эх, жаль, ни с кем нельзя этим поделиться. Если кто-нибудь узнает, хоть что-то, Киврин отсюда вылетит, да и у нее будет куча неприятностей.

- Значит, будем молчать до поры, до времени! - думала про себя Яна.

А как интересно он сегодня будет на нее смотреть? Уж Яна-то не отведет глаза в сторону. Вот теперь сила за ней!

Но уже буквально через час Яне хотелось рыдать от отчаяния в подушку. Киврин, оказывается, уехал в отпуск. Вчера он с ней так попрощался, а она не поняла этого, и ничего не смогла ему сказать в ответ. И это казалось особенно досадным.

Огромным усилием воли Яна заставила себя успокоиться и выйти наравне со всеми на тренировку. Но энтузиазм Яны без Киврина как-то притух, не хватало задора и спортивного духа на работу над своим телом. Все положенное по плану тренировок ей сейчас давалось через силу. Еще и Вероника Скрябина, как с цепи сорвалась на Яну, бесконечно громко озвучивая все ее ошибки на занятиях.

- Молевская! Я уже устала тыкать тебя носом в твои просчеты. Как Киврин уехал, ты решила забить на все свое старание? Ты только перед ним показываешь себя такой пай-девочкой, а на самом деле настоящая лентяйка! Не думай, что раз он уехал, он будет не в курсе твоей безалаберности! Мы с ним на регулярной связи, и он про всех вас будет все знать! А уж о тебе я особенно тщательно все доложу, чтобы знал настоящую сущность своей протеже!

И эти и подобные нравоучения продолжались бесконечно. Яна, стиснув челюсти, выслушивала их. Она ужасно злилась на Веронику за ее бестактные замечания при всех, и в то же время отчасти признавала их справедливость. Ну, никак не могла она себя заставить полностью отдаваться занятиям в отсутствие Киврина. Сама не понимала, что с ней происходит, но перебороть это свое состояние не в силах. Яна скучала, бесконечно сильно скучала по Киврину!

- Неужели я сильно, по-настоящему, влюбилась в него? – в изумлении думала Яна.

Она всегда мечтала, чтобы Киврин выделял ее из всех, чтобы ей одной уделял больше всех внимания. Это для нее было сверхзадачей!

- И что же, я всегда стремилась к этому, потому что влюбилась в него? – это для Яны было что-то новое, над этим просто необходимо много подумать.

Еще долгих две недели предстояло жить здесь, в спортивном лагере, а потом, наконец, домой, к любимой мамочке. Как же Яна соскучилась по ней! Мама берет отпуск, чтобы им с Яной побыть вместе подольше. Они собирались ехать на три недели к маминой подруге в деревню, которая жила там по выходе на пенсию и всегда рада была их приезду. Яна мечтала об отдыхе в деревне, где не будет жесткого режима жизни. Правда она знала, что, как и обычно, за эти три недели она сильно соскучится по своему бешеному каждодневному ритму. Но это будет потом, а сейчас ей просто необходимо скорее очутиться на свободе, дать волю своим размышлениям, прочно попасть в свой собственный мирок, куда никому нет ходу. Там она все проанализирует, все разложит по своим полочкам, и все ей станет ясно, как ей дальше жить, как дальше вести себя.