Все в твоих руках

15

В Милане шли соревнования на звание чемпиона мира по фигурному катанию. Наступил последний день соревнований для участниц женского одиночного катания. Снова после короткой программы Яна была на третьем месте. Конкуренция была очень жесткой. Яна нервничала перед произвольной программой. Она видела своих основных соперников и прекрасно понимала, что для победы необходима не только безупречная техника исполнения, а и более сильный характер образа, ею создаваемого, чтобы выгодно выглядеть на фоне остальных. Сумеет ли она передать тот накал чувств, какой они с Кивриным задумали? Это было очень сложно, тем более в накалившейся обстановке борьбы.

И вот, следующий выход Яны. Вадим в коридоре перед выходом в ледовый зал прижал Яну к стене, облокотившись на свои руки вокруг нее.Твердо глядя ей в глаза, гипнотизирующе медленно произнес:

- Все, никого вокруг нет! Есть только ты, цыганка Рада! Ты умираешь от рук любимого! Ты пытаешься удержаться на этом свете, но неумолимая судьба тебя уже уводит в иной мир, ты всех покидаешь! Иди за своей судьбой!

Яна, слушая слова Киврина, исступленно погружалась от его слов в иную реальность, забыв, кто она есть. Никого и ничего не видя, уже в сути своей героини вышла на лед и встала в исходную позицию. Сердце замерло от неумолимости момента. Юная цыганка Рада умирала! С первых музыкальных звуков все зрители в изумлении и в каком-то неизбывном горе замерли вокруг, пока душа ее металась еще по эту сторону света, пытаясь зацепиться за кого-то или за что-то, чтобы еще жить, еще хоть немного пожить! Вот она обратила умоляющий, но уже тускнеющий, взор на своего возлюбленного, который оборвал ее жизнь! Ее глаза так неистово любят и так проникновенно умоляют его помочь ей выбраться из смертельных объятий! Но он бессилен! Никому это уже было не под силу, иной мир затягивал эту душу в свою невозвратную бездну! Все попытки удержаться были бесполезны! Все с ужасом глядели на смерть цыганки! Это было горе для всех, это было страшно всем! И никто и ничто не могло помочь! Силы юной цыганки были уже совсем на исходе! Ее руки судорожно вскидывались навстречу свидетелям ее ухода, но душа уже покидала свою земную оболочку! А вот предсмертная агония и закончилась, всей жизни Рады наступил конец!

Яна лежала на льду, и ей казалось, что ее душа и в самом деле унеслась прочь. Сердце ничего не чувствовало, в голове была тяжелая пустота. На трибунах стояла тишина. Яне стало вдруг так страшно, как будто она действительно умерла. С неимоверным усилием она приподнялась на руках, и трибуны в этот же момент грохнули неистовыми рукоплесканиями. Под этот несмолкаемый гул оваций Яна, с ощущением жуткой усталости и бесконечной тоски, доехала до середины льда.

Киврин стоял около ледового ограждения, как будто замерзший. Сердце заковало жестокой стужей. Через что он протащил Яну? Только сейчас до него дошло! Он и сам, как будто, прошел через врата смерти. В какой-то неизбежной очевидности он сейчас ощутил отвратительное дыхание ее. Нет, тысячу раз нет! Так испытывать судьбу грешно и страшно! Нельзя играть в такие игры!

- Яна, маленькая моя! Прости меня за это испытание, которому я тебя подверг! – молил в душе прощение Вадим у Яны, видя там, на льду, ее состояние.

Никос сидел в центральной ложе и в душе от возмущения у него все кипело.

- Этот Киврин что, совсем с ума сошел! Неужели он не соображает, что он сейчас наделал с Яной! Ведь так и убить, или покалечить можно! – летали яростные мысли в голове у Никоса. – Ведь она не может просто играть роль! Только не она! Яна может только вот так прожить судьбу своего образа каждой своей клеточкой! А он что заставил ее прожить?! Я сейчас задушил бы его за это!

Яна стояла посреди ледового поля, такая потерявшаяся, такая растерянная, такая одинокая, и никак не могла себя заставить вернуться в этот мир. Она так отчетливо взглянула в глаза смерти, что ей стало так страшно! Почему то здесь, на глазах всех зрителей, она прожила эту трагедию слишком реально, чего не испытывала никогда на тренировках. Никогда она не сможет повторить этот номер.

Трибуны продолжали неистовствовать. Яна же не могла заставить себя раскланяться, это было немыслимо по отношению к себе! Она только тихонько поворачивалась ко всем трибунам, оглядывая их. И вдруг натолкнулась на такие теплые глаза! Эти глаза из центральной ложи посылали ей сейчас такой сгусток поддержки, что Яна почувствовала, как кровь под их действием начинает потихоньку свой ход по ее телу! Она в благодарности прижала руки к своей груди и от какого-то облегчения в душе на несколько секунд прикрыла свои глаза, а спустя минуту, наконец, сумела покинуть ледовую арену.

Она сразу попала в объятия Киврина, который судорожно обнимал ее на глазах у всех. Ему не верилось до сих пор, что это она, его девочка, живая Яна, его любимая Яна! В это время объявили оценки за Янино выступление. Это был полный триумф! Только вот трое из этого зала понимали истинную цену этому триумфу.

Киврин утащил Яну из ледового зала прочь. Он также искал пустую комнату, как уже было однажды, чтобы вымолить прощение у Яны. Закрыв плотно дверь первой попавшейся свободной комнаты, он повернулся к Яне и порывисто обнял ее.

- Янка, прости меня за мой безмерный эгоизм и тщеславие! Что я заставил тебя сейчас прожить? Как это было страшно, терять тебя!

Вадим дрожащими руками гладил ее и никак не мог до конца поверить, что она с ним.

- Киврин, ты не один виноват! Я тоже на это подписалась! Но больше я никогда в жизни не буду исполнять этот номер, это слишком жутко! Мне нужно время, чтобы придти в себя!

Вадим продолжал обнимать Яну, но понимал, что сейчас, после этого ее выступления, между ними впервые проскочил момент отчуждения.

Спустя какое-то время Яна стояла на высшей ступени пьедестала почета под рукоплескания зала. Она заслужила эту победу, этот триумф! И опять закружила ее и Киврина толпа поздравителей с торжественными речами. А когда этот поток поздравителей иссяк, к Яне и Киврину подошел Никос Костанидис.