Вторая жизнь

3.

3.

 

Час от часу не легче. Анка убедилась, что, подозревая самое худшее, она оказалась права. Кажется, ей начинала светить психушка. Что делать в такой ситуации она совершенно не представляла, поэтому не нашла ничего лучше, чем скептически фыркнуть в ответ:

– А почему не вагонный?

– Потому что служу на вокзале, как изволите видеть, – Аполидор Кураевич вернул фуражку на законное место, то есть на голову, и, продолжал, – А по вагонной части мой дедушка двоюродный пошел. И всё его семейство. Почитай с самого начала – вагонные. А мы нет, мы люди солидные… – тут он замолк на полуслове, почесал затылок, от чего фуражка съехала ему на глаза, и задумчиво добавил, – или вы, Аннушка, кино вспомнить изволили?

– Кино, – кивнула она, с нескрываемым удивлением глядя на него, – и ещё, не зовите меня так, ладно? Я этого не люблю.

Анка с неожиданным облегчением услышала от этого странного мужика о том, что он понял, о каком фильме она говорила. Почему-то, этот эпизод несколько успокоил её. Может быть потому, что в её понимании, галлюцинации не могут смотреть кино. Хотя, как знать. Вот если бы Оксанка здесь была, можно было бы поинтересоваться. Но, поскольку сестры здесь нет, то придётся довольствоваться тем что есть.

– Бога ради! – покладисто согласился вокзальный отвечая на её последнюю просьбу.

Теперь он переключился на вокзал. Анка слушала невнимательно, болтовня настолько утомила её, что она просто не могла сосредоточиться. А больше всего ей хотелось сесть, вытянуть гудящие ноги, выпить чашку крепкого кофе с большим бутербродом, а ещё лучше, перед кофе съесть сосиски, поджаренные на сливочном масле. И, чтобы они были надрезаны «ёлочкой», и на них запеклась хрустящая корочка, и большой помидор. А вот после этого можно будет попытаться разобраться в том, что с ней произошло. Она украдкой тронула холодный мрамор стены. Не-е-е-т, для чего-то иллюзорного здесь всё было слишком реально. Галлюцинаций у неё сроду не было, да и солнце светило не настолько сильно, чтобы списать всё на солнечный удар.

С трудом, поспевая за Аполидором Кураевичем, она решила пока, не забивать себе голову вопросами, на которые не было ответов. Скорее всего, поздно или рано всё объяснится.

Наконец они пришли. К этому счастливому моменту Анка уже едва двигалась. По-пути – оказалось очень извилистым и долгим. Кроме того, что они прочесали насквозь весь первый этаж, они, каким-то образом зацепили пару балконов, где вокзальный предложил ей полюбоваться картинами. Анка не очень сильно разбиралась в живописи. Она не могла с ходу определить манеру письма, школу и другие тонкости. Она могла только с уверенностью сказать, нравится  или нет. А еще она необыкновенно тонко чувствовала настроение картины. Иногда ей казалось, что она ощущает часть души, которую художник вложил в картину. И чем этой души было больше, тем больше она ей нравилась. И это чувство не мог изменить никто. Ни умные рассуждения, ни критика, ни сравнения с признанными шедеврами. Поэтому, посмотрев росписи вокзала, Анна не смогла по-настоящему рассердиться на своего гида. Картины ей понравились. Это хоть как-то примирило её с затянувшейся экскурсией.

Однако, когда она увидела лестницу в цокольный этаж, к которой и вел её спутник, Анка разъярилась не на шутку. Спуск находился буквально в нескольких шагах от того места, где они встретились. Особенно сильное желание удушить вокзального у неё возникло после того, как она увидела стрелочку указателя с надписью: «Камера хранения».

– Это как понимать?! – возопила она, забыв о гудящих ногах, и, в два шага догоняя Аполидора Кураевича.

– Мы уже пришли, – приятно улыбаясь, отозвался тот, напрочь игнорируя её возмущение.

Анка готова была высказать всё, что хотела, но подавилась невысказанными словами, так как обнаружила, что действительно, стоит возле двери, к которой так стремилась. Но не это повергло её в недоумение, а объявление, висевшее под надписью «Камера хранения»:

 

ВНИМАНИЕ!

Особо опасные ингредиенты должны быть тщательно

упакованы, и иметь сертификат защиты. Животных сдавать

в питомник. Питомник находится во внутреннем дворе вокзала.

Не защищенные ингредиенты, как и зачарованные животные

в камеру хранения не принимаются.

За нарушение правил штраф – 50 тыс. руб.

АДМИНИСТРАЦИЯ

 

Завершив чтение, Анка растерянно захлопала глазами. Из прочитанного она только и смогла уяснить, что зверей, оказывается! – сюда не принимают. А уж сумма штрафа, просто, вызывала уважение.

– Это как понимать? – слабым голосом спросила она.

– А, это! – как о чем-то само собой разумеющемся кивнул вокзальный, – Встречаются еще такие умники. Лень им с животными возиться, они их раз и в камень, вроде как статуэтка. И в камеру хранения. Но, кроме того, что эти заклинания не стабильны, здесь очень мощная защита. Домовой не просочится, не то, что таракан. Так что заклятья почти сразу распадаются. А вы хоть раз видели, ну, хотя бы кота, после такой трансформации?

Анка вяло помотала головой, слишком ошеломленная этим дурдомом. А Аполидор Кураевич, ничего не замечая, жизнерадостно продолжил:

– Конечно! Откуда вам такое видеть. По вам сразу ясно, что вы, таким безобразием не занимаетесь. А зрелище, я вам скажу, пренеприятное. Кроме того, что раздаются разные непотребные звуки, животное, кроме законного стресса, переживает еще и болевой. Следовательно, оно не контролирует мышечные сокращения, и прочие процессы жизнедеятельности, которые были остановлены. И, только представьте себе, дежурной приходится не только ловить, но еще успокаивать бедное животное, потом вызывать ветеринара, а после всего, еще и порядок наводить



С. Г. Малиновски

Отредактировано: 31.12.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться