Второй шанс

Шестнадцатая глава

Через две недели доктор Шепард вдруг обрадовал меня новостью, что нашёлся донор. Я не сразу поверила такой удачи, понимая, что моя редкая группа крови делает поиск подходящего сердца еще сложнее, чем обычно. Оно нашлось, хотя это означало смерть другого человека, и от этого мурашки шли по коже. Хотя я старалась об этом не задумываться, ведь тот, кто при жизни подписал документы о донорстве, хотел чтобы в случае гибели, сделать ее менее трагичной, принести добро в мир, и я не знала какого Бога благодарить за это.

      Собравшись в рекордные сроки, после звонка доктора была в больнице уже рано утром. Родители же только завезли меня и расписались во всех необходимых бумагах, спеша на работу, доверив остальные заботы медперсоналу. Идя по коридору, вслед за медсестрой я уже ощущала, как больничные стены начали давить на меня практически сразу. Звуки, запахи нервировали.

— Мисс Робертс, вам сюда, — встав возле одной из дверей, указала женщина.

Послушно зайдя в палату, я даже несколько опешила, увидев соседку и ее родителей. Обычно я лежала в отдельной палате.

— Отделение переполнено, — объяснила медсестра, в ответ на мой удивленный взгляд.

— Здравствуйте, — выдавила я из себя, опуская сумку на постель.

— Добрый день, я — миссис Лэнг, Сьюзан, — тут же подскочила ко мне полная улыбчивая женщина лет сорока. — Это мой муж Карл и дочка Ванесса.

— Приятно познакомить, Дженнифер.

— А где твои родители? — тут же спросила девочка, которой на вид было не больше десяти — одиннадцати лет.

— На работе, — пожала я плечами.

— Дорогая, Дженнифер уже достаточна взрослая девочка, чтобы самой одной лежать в больнице, — начала объяснять дочери миссис Лэнг.

— Неужели ты не боишься? — округлила глаза маленькая Ванесса.

      Я лишь неопределённо пожала плечами. Не признаваться же малышке, что боюсь, возможно даже больше чем она, но выхода нет, смерти я боюсь ещё сильнее.

— Она уже достаточно взрослая, — снова ответила за меня женщина. — Сколько тебе? — уже обратилась она ко мне.

— Семнадцать.

— Все равно я считаю, что когда рядом папа и мама, это лучше, — вынес, с присущим детям максимализмом, вердикт ребёнок.

      «Кто спорит, но к сожалению этот мир несовершенен и не у всех такие любящие родители, как твои», — подумала я, но в слух ничего говорить не стала.

      Переодевшись в туалете, села на постель ждать доктора Шепарда с дальнейшими новостями о моем будущем сердце. Проходило десять минут, потом полчаса, час, два. В тот момент когда он все же появился в дверях, сверкая своей белоснежной улыбкой, я уже знала все фамильное древо Лэнгов, какие подарки им подарили на последнее Рождество, — миссис Лэнг оказалась любительницей поболтать и вскоре я почувствовала, что мой мозг взорвется от обилия ненужной и неважной мне информации, как в разговоре проскочило, то что заставило меня вздрогнуть.

— А не так давно, — продолжила мисс Лэнг. — В нашем парке кто-то сломал фонарь, и асфальт рядом с ним растрескался, да и вообще превратился в мелкую крошку. Это было очень странно и даже страшно, — рассказывала миссис Лэнг. — Я раньше ходила этой дорогой на работу, и сама видела этот столб, точнее то, что от него осталось. Такое ощущение, что в парке какой-нибудь грузовой автомобиль прокатился.
Она продолжала описывать обломки фонаря, а у меня перед глазами разыгрывались сцены того вечера. Мурашки прошлись по спине.

— И как это все объяснили? — спросила я.

— А как? Рассказали, что-то про брак во время производства фонаря, про воздействия внешних факторов, — пожала женщина плечами.

      О, да внешние факторы, еще какие. За прошедшие два месяца я успела себя убедить, что то происшествие в парке не было таким фантастическим, как я помнила, но тут же вспомнила слова доктора Каллена:

      «Обещай, что ты об это забудешь, Дженнифер».

      Я обещала, но похоже сама судьба спешила мне напомнить. Именно конец этой интересной истории и прервало появление доктора Шепарда. Он улыбнулся миссис Лэнг, о чем-то пошутил с маленькой Ванессой, и уже потом обратил все своё внимание ко мне.

— Дженни, дорогая, ты прекрасно выглядишь.

— Да, особенно меня украшает эта интересная бледность и круги под глазами, — не удержалась я от колкости.

— Ничего, скоро мы это исправим, — продолжал источать благодушие врач. — К вечеру сердце заберут и трансплантируют сюда, к сожалению даже специальным рейсом это займёт не менее двух часов, но не волнуйтесь, у нас будет много времени, чтобы вложить новое сердца в твою грудь.

— Хорошо, — натянуто улыбнулась я, хотя все внутри похолодело от страха.

      Да, я понимала, что без операции я умру, но это не уменьшало моего страха перед тем, что предстоит. В тот первый раз, именно объяснения доктора Каллена, именно его поддержка помогли мне перешагнуть мои страхи. Но сейчас, сделать это было некому.

      Когда доктор Шепард ушёл, я смогла постараться убедить себя, что деваться мне некуда. И постараться отвлечься, чтобы не представлять холодные и освещённые до рези в глазах стены операционной и стоящих надо мной хирургов, готовых вонзить в меня скальпель, вытащить мое сердце и выбросить в мусорку, или что делают с тем, что отслужило свой срок.

      Я достала из рюкзака дневник Эсми, который в первую очередь взяла с собой. Жизнь моей прабабушки оказалась непростой. Мечтам о профессии учительницы не суждено было сбыться. Да, ей удалось закончить колледж, но позже отец настоял, чтобы дочь, как любая другая порядочная девушка того времени вышла замуж, и даже подобрал ей достойную по его мнению партию. Это был военный офицер Чарльз Эвенсон. Сначала все было неплохо. Эсми старалась быть хорошей женой, но особой любви к супругу не чувствовала. Началась Первая Мировая война и он, как и остальные солдаты ушёл на фронт, а вот вернулся он совершенно другим.

«Я была искренне рада видеть его живым и здоровым. Многим вокруг повезло меньше. Только вот постепенно до меня доходило осознание того, что Чарльз изменился. Он плохо спал по ночам, ему снились кошмары. Часто вставал и молча уходил куда-то, игнорируя все мои вопросы. Потом стало хуже. Он отчуждённый, холодный, его кажется не интересует ничего вокруг, но временами, на него находит ярость. Тогда его взгляд становится совершенно диким. Он начинает расшвыривать вокруг себя все: посуду, мебель, вещи. Мне страшно. Я не в силах предугадать следующий его приступ».



Татьяна Воробьёва (ЧеширскаяКошка)

Отредактировано: 08.10.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться