Вверх по серпантину 2

Глава 5

В эту ночь особняк в царстве вечной осени не спал и отличался если и не многолюдием, то многосущностью – это точно. Провалы узких стрельчатых окон светились тусклым желтоватым светом. Из-за распахнутых фрамуг слышались негромкие звуки скрипки и органа. Когда музыка затихала, то парк впитывал в себя невнятный гул голосов.

То и дело с душераздирающим скрипом распахивалась старинная кованая дверь. И на пороге перед гостями возникала тощая и дленная фигура чопорного дворецкого в чёрном бархатном камзоле, шитом серебром, с серебряными же пуговицами, в лаковых башмаках с крупными квадратными пряжками. Его бледное лицо с синюшным цветом губ и тёмными провалами мёртвых глаз излучало всемирное спокойствие. Он принимал из рук пришедшего чёрную розу в перламутровом прозрачном футляре, церемонно отвешивал поклон, отступал в сторону. Цветок рассыпался серыми хлопьями пепла. Гость или гостья проходили внутрь. К нему подскакивал не менее колоритный слуга, принимая верхнюю одежду.

Сами гости были так же далеки от современной моды, как и принимающая их сторона, укутанными в безликие чёрные балахоны, скрывавшими фигуры прибывших на этот своеобразный светский раут. Разоблачившись в фойе, гости оказывались во фраках, родовых костюмах, а дамы в бальных старинных платьях.

В числе последних визитёров прибыли двое. Высокий молодой мужчина с бледным лицом и чёрной до синевы гривой волос небрежно сплетённых ниже плеч в косу. Его спутница на фоне излучающего жизненные силы кавалера казалась бледной молью, несмотря на смуглость кожи и каштановый цвет волос, собранных большой шпилькой на затылке. Её шею прикрывал широкий бархатный ошейник, поблескивавший узором из бриллиантов.

Преодолев широкий холл, пара прошла в анфиладу залов, следовавших один за другим. В первом, уставленном кадками с цветущими деревцами, диванами и креслами, прогуливались дамы и кавалеры, ведя неторопливую беседу, шушукались парочки в укромных уголках, сновали необычайно худощавые официанты с подносами. И атмосфера царила самая непринуждённая и весёлая. Публика была самой разношёрстной, как в прямом, так и в переносном смысле: оборотни, драконы, ведьмы и ведьмаки, маги и магианны, друиды. Были и такие странные существа, которые для которых определение было трудно найти сразу.

Как только странная пара вошла и была признана, вокруг неё тут же возникла полоса отчуждения, невидимая постороннему взгляду, но вполне осязаемая для каждого из гостей. Все разговоры и смех тут же смолкли. Застыли подавальщики. Из-за синих штор выскользнули несколько привидений.

И если перед господином все почтительно склонялись, то его спутница была облита целым потоком презрительных взглядов. Но здесь женщина всё ещё старалась гордо не замечать такого явного пренебрежения. Горько, обидно, но они ещё поплатятся за то, что так быстро отвергли свою, ранее всеми почитаемую, знакомую. Она даже начала мысленно строить планы воздаяния. И это добавило уверенности её походке.

Второй зал оглушил пару величественными аккордами контрданса. Музыка гремела с балкона, тонувшего в искрящейся дымке. Исполнителей не было видно за этим занавесом. Возможно, это было и к лучшему. Далеко не всем мог понравиться внешний вид музыкантов давно покинувших этот мир и возрождённых лишь на одну ночь.

Три ряда пар замерли, как только господин и его дама переступили порог. И здесь женщина в бархатке не смогла гордо держать голову.

Среди первых пар был тот, кто ещё недавно обожал, любил, дарил подарки, тот, кто клялся в вечной преданности. И пусть клятва это не была магической, но всё же! Он слишком резко самоустранился из её жизни, после того, как у неё отняли все силы, превратив могущественную некогда ведьму, в ничто!

Но он всё-таки был ещё ей дорог. Привязанность никуда не исчезла. Даже это предательство она готова была ему простить. Однако в его взгляде теперь читалась такая неприкрытая брезгливость!

Душу обожгло чёрным пламенем злой тоски и бессилия. Плечи её поникли. Взгляд чёрных глаз, застланных слезами, мог бы прожечь целую дорожку на мозаичном паркете. И если бы только это! Здесь было ещё больше осуждающих её лиц, прикидывающихся незнакомцами. Они считали позором для себя бывшие приятельские отношения, отворачивались, прятали глаза. Значит, так, господа?

Но она ещё жива! И не собирается умирать. Она ещё поборется за свою жизнь, свободу и возвращение способностей. А пока если необходимо, то она прикинется раздавленной и униженной.

Третий самый маленький зал, где мерно вздыхал орган, вполне можно было бы назвать тронным, но это было не так, несмотря на подобающий такому месту антураж. Здесь совершенно не ощущалось праздничной суеты. И звуки танцевальной музыки обрывались сразу же, как только пересекался порог. Даже веселящиеся гости виделись отсюда, как сквозь дымку.

 У пылающего синим пламенем камина на высоком резном кресле сидела Древняя ведьма. Это был её дом и её праздник. Ветер, залетавший в распахнутые окна, лениво шевелил багряные тяжёлые шторы. На фоне алых стен они казались темнее и тяжелее, словно сотканы из текучего металла. Любимое сочетание цветов всех выживших древних: чёрный и красный. Чёрный - цвет вечности и власти. Красный - цвет символ непрерывности магической энергии и силы.

Кружились в такт музыке, то сходясь вместе, то рассыпаясь в разные стороны, словно, танцуя, магические осветительные шары. Чётный натёртый до зеркального блеска паркет, отражая антрацитовый потолок и всё, находящееся в комнате, казался залитым лужами крови из-за шевеления цветных отражений. Или так показалось незваной гостье от переполнявших её душу чувств?