Вы встречались со снежной женщиной?

Размер шрифта: - +

Вы встречались со снежной женщиной?

1.

Сначала представлюсь. Меня зовут Евгений Смирнов, я геолог-поисковик, работаю в основном за пределами России на частные компании, и многое повидал, в том числе и то, о чем нельзя поговорить за вечерним чаем. Теперь об истории, случившуюся много лет назад и которую собираюсь вам поведать. Я зарекся рассказывать ее кому-либо и не писал о ней нигде. Но однажды ночью, во сне, в мой мозг проникло знание, да так, как будто кто-то положил его как пирожок в микроволновую печь, не забыв включить ту на нужное время. По прошествии заявленных секунд пирожок приготовился, то есть многие вещи соединились воедино так, что я смог понять, что на самом деле видел, что на самом деле происходит в свете, и что это значит, и будет значить для меня и мира. Понятно, после всего этого душевное здоровье оставило вашего покорного слугу, о чем я вовсе не жалею, ведь душевное здоровье мало, когда подводит к истине, особенно тщательно сокрытой.

Перед тем, как перейти к изложению этой истории, скажу, что я многое в ее декорациях изменил так, что даже дотошному человеку, специально изучившему все зигзаги моих перемещений по Земному шару, не удастся угадать, где она произошла. К примеру,  место действия истории помещено в карстовую пещеру лишь  потому, что в данном году я побывал в Словении, в одной из самых глубоких и протяженных карстовых пещер мира. Впрочем, возможно, все было в карсте, как хотите, но их многие тысячи по всему миру.
Вдобавок, после написания повести, я решил переделать ее на шутливый лад, как говорят сейчас, в фэнтези. Конечно же, в результате история кое-что утратила, зато меня, возможно, перестанут одолевать читатели, полностью мне поверившие, как в случае с «Золотом Александра Македонского». Итак, начнем.


…В любой высокогорной местности, как бы плотно она не была заселена, всегда есть место, куда никак или просто так не попадешь. Обычно оно обрамлено непреступными скалами, либо табуировано. Но геологу или досужему путешественнику интересно побывать в заповеданном месте, и он лезет в скалы, пренебрегая своей жизнью и россказнями местных жителей. Однажды, в одном из отдаленных краев света, полез я в такие табуированные скалы, естественно, один. Я всегда хожу один, чтоб не слышать от напарника плоских анекдотов, нытья о близком наступлении вечера, о свежести тигриных или медвежьих следов, о необходимости немного передохнуть, перекурить, перекусить, сбегать туда, сделать тысячное на дню селфи. В общем, полез я в скалы один, без всякого альпинистского снаряжения, и полез не просто так, а потому что в осыпях под ними обнаружил обломки некого поделочного минерала, скажем, лазурита, популярного среди коллекционеров. Так вот, поднявшись по превышению более чем на километр, у самого верха уплощенной вершины я натурально опростоволосился. Ни вверх, ни вниз нельзя было двинуться и на полшага, потому что цель мою пресекли гладеньких два метра с отрицательным уклоном, а карниз, по которому я поднимался, неожиданно обвалился, едва меня с собой не утащив.
- Все, - подумал я, констатируя свой фатальный проигрыш скале. -  Одним пропавшим в этой долбанной долине, сожравшей более десяти человек, будет больше, ведь искать меня станут не в этом месте, а в другом, в которое я с утра якобы направлялся. Что делать? Призывать подмогу до хрипоты? Это, конечно, можно, но сторона наветренная, и никто не услышит.

В общем, снял я, вздохнув, рюкзак, попытался снова подняться наверх– никак! Попытался вниз – никак, то есть равносильно самоубийственному нырку в пропасть! Постояв потом в замешательстве, от всего этого горя я натурально расхныкался. Стою, горюю, как ребенок, горами проклятыми любуюсь, как эстетически развитая личность, и вдруг неожиданно для себя замечаю, что кто-то, взявшись сзади железной пятерней за штормовку, свитер для страховки прихватив (чтоб я не оборвался), подъемным краном тащит меня вверх, в голубое небо с одним заблудившимся облачком…


2.

Спас, нет, втащил меня из одной беды в другую, натуральный снежный человек, бугрящийся мышцами с ног до самой шеи. Не очень крупный – ниже на маленькую свою голову, но в плечах много шире. В шахматы с ним, малоголовым, играть я не собирался, как и бороться, и потому сопротивляться не стал, за что без применения силы был препровожден в пещеру, прятавшуюся во чреве моей скалы, и посажен в клетку, сооруженную  из хорошо просушенных жердей. Закрыв за собой дверь и задвинув мудреный засов, снежный человек исчез в одном из ответвлений пещеры, оставив меня обозревать неожиданное свое пристанище.  Сталактиты в нем, - высотой метра в три, - были сбиты для удобства перемещения, сталагмиты превращены в сидения или чаны, прикрытые деревянными крышками. Вверху грота было небольшое отверстие; сквозь него шел яркий свет, позволявший многое рассмотреть, в том числе, и две кучи костей, точнее, кучи скелетов – одна состояла из остовов взрослых людей, вторая – младенцев и детей. Судя по всему, кучи были древними, то есть давно не возобновлялись, и оставлены были в пещере единственно для устрашения прежних  жителей клетки.

По всем видимостям, пленившие меня создания, были человекообразными людьми, умевшими изготавливать примитивную одежду, обрабатывать дерево, обжигать глиняную посуду и всякое такое. Когда я обозревал сцену охоты снежных людей на мамонтов, искусно изображенную на противоположной стене разного цвета охрами, вошли двое: тот, который меня пленил, и его женщина. Это было видно, что она – его супруга (или самка?). Они были похожи друг на друга, как существа, пожившие рядом десятилетия. Встав напротив, они принялись меня рассматривать (или оценивать как раба?). Я занялся тем же, то есть принялся рассматривать их как своих хозяев.

…На обезьян существа были не похожи. На людей - тоже, хотя было заметно, что с Homo Sapiens они стоят на равновысоких эволюционных ступеньках, но, скорее всего, разных лестниц. Взгляд их был осмысленным; они явно хотели решить с моей помощью какую-то личную проблему явно не кулинарного плана. Это чувствовалось по тому, что они во мне рассматривали. Кстати, забыл упомянуть, что часть волос на лице самки была выщипана, и это ее… красило или, я бы сказал, делало женственной. Отметив это, я заволновался, решив, что мое подсознание в оценке ситуации и возможностей ее развития ушло много дальше моего же сознания.
Закончив меня рассматривать, они разошлись. Мужчина, взяв большую лубяную корзину, ушел по хозяйственным своим делам. Женщина же занялась моей кормежкой, то есть сунула в клетку кусок вяленой козлятины, несколько только что сорванных стрелок дикого лука и чеснока, пару яблочек с дикой яблоньки и бутылку воды в полутора литровой пластиковой бутылке, наверняка подобранной в долине с обочины туристической тропы. Я принялся глодать мясо, оказавшееся вкусным и, в отличие от хамона, вполне кусабельным, она же уселась на корточки и, склонив голову набок, стала с улыбкой меня рассматривать точно так же, как рассматривают в зоопарках шимпанзе, от безделья почесывающих половые свои органы.
Поглядывая на женщину, я вспоминал свои горячие споры с людьми, в отличие от меня верившими в существование снежного человека. Я откровенно смеялся над ними, я говорил, что для того, чтобы какой-либо биологический вид мог выжить в природе, необходимо, чтобы число особей было достаточно велико, хотя бы существ 50. А как 50 совместно проживающих снежных существ смогли бы схорониться в нашем мире, исхоженном из края в край тысячи раз даже в самом своем диком углу? Никак! И потому снежный человек, без всякого сомнения, есть выдумка людей, желающих заработать на хлеб насущный из кошельков легковерных сограждан или просто дураков. И вот тебе, нате, я попался в полон снежным людям, я в плену  у этих «несуществующих» созданий и, возможно, меня съедят или завялят впрок.
- Съедят? Господи, да она смотрит на меня как на мужчину-производителя, - вдруг дошло до меня, утолившего отупляющий голод и потому в какой-то мере вновь поднявшегося до уровня Человека Разумного. – Погоди, погоди… Чтобы какой-либо вид существовал в природе, то есть не вымер, необходимо, чтобы число особей данного вида было достаточно велико, хотя бы существ 50… А что если эти снежные обезьяны для восполнения численности используют обычных людей? Случайно к ним попавших или похищенных?!  Ну конечно! Их мало, очень мало, все они близкие родственники, детей друг от друга иметь не могут или те просто погибают в младенчестве от  генетических причин. И потому рожают эти божьи создания от нас, людей!  И в племени своем оставляют лишь детей, унаследовавших снежно-человеческий облик, а остальных уничтожают или используют как рабов. Хотя почему уничтожают, почему превращают в рабов?! Это не по-хозяйски! Они их воспитывают в своем духе и отправляют в наши города, формируя там из них 5-е колонны с целью захвата во всем мире государственной власти! Да-да! Стоит только вспомнить некоторых наших депутатов или губернаторов, чтобы утратить все сомнения, что все они происходят от снежных людей! А сколько таких депутатов  в Америке? Самой развитой стране мира? Они ведь все делают, чтобы  ядерная война состоялась, ядерная война, после которой выживут большей частью снежные люди, устойчивые к радиации, потому что рождаются и всю жизнь живут на высокогорье, подверженном комическим излучениям. За тысячелетия они  физиологически привыкли к этим убийственным излучениям и потому не боятся проникающего излучения, основного фактора воздействия ядерного оружия!
Вот я попал! Черт с ней, с ядерной войной, в этой пещере ее запросто можно пережить! А можно ли пережить сексуальные отношения со снежной женщиной? А длительные отношения? Хотя бы вот с этой самкой, которая сидит и смотрит на меня, вожделея плотских удовольствий!  Которая будет требовать ласк:
- У-тю-тю-тю!! Здесь, миленький почеши, там погладь, да нежнее, нежнее!



Белов Руслан Альбертович

Отредактировано: 19.10.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться