Вязь времен-2. Стань моей тенью

8. Большое насильственное приключение

Как ни просили меня не гулять в одиночестве, я постоянно рисковала, и ни за что не отказалась бы от своих контрабандных вылазок. В сумерках я бродила в роще неподалеку от замка, и только в эти моменты отдыхала ото всех своих приключений. Со временем я совершенно утратила чувство страха, и растеряла остатки бдительности. Как вскоре оказалось – совершенно напрасно. Хотела я или нет, но приключения нашли меня даже в безмятежных окрестностях Скай-Холла.

Однажды вечером я нагнулась, чтобы разглядеть маленький цветок у края тропинки, а распрямиться уже не смогла. «Меня похитили», – сказала я сама себе, и беззвучно расхохоталась.

Как ни смешно, меня на самом деле похищали. Вот уж никогда бы не подумала, что еще хоть раз поучаствую в самом банальном и самом древнем из приключений…Тем не менее, меня утаскивали, крали, воровали, или как угодно, иначе говоря, насильственно перемещали в некое абсолютно неизвестное мне место.

Я бы даже не очень возражала против подобной перспективы, с одной оговоркой: при условии свободного передвижения. Меж тем меня никто не спрашивал. На голове у меня оказался большой и до чрезвычайности пыльный мешок, конечности вмиг связали чьи-то очень умелые ручки, после чего меня неуважительно забросили поперек седла, и хорошим галопом повлекли в неведомое будущее.

Философское настроение мешало мне по-настоящему себя пожалеть или от души разозлиться на похитителей. А может быть, во мне уже начала укореняться система здешних взглядов. Основное место в ней занимала следующая мысль: жизнь человеческая сама по себе малоценна, а кроме того находится в божьих руках, так что пытаться сломить обстоятельства себе на пользу – безрезультатное и не очень почтенное занятие.

Подпрыгивая на жесткой конской спине, я меланхолично рассуждала, кому это могла так срочно занадобиться моя скромная персона. Если поразмыслить здраво, я и вовсе не могла припомнить в своей обширной биографии случая, когда во мне возникала бы столь острая нужда. На размышления у меня оказалось много времени, и если бы не жуткая тряска, я безусловно додумалась бы до чего-нибудь очень умного. Но в этих тяжких условиях самой главной задачей было не дать мозгам вытрястись у меня из головы. Они мне были дороги как память, и расставаться с ними я не собиралась.

Чтобы отвлечься, я принялась читать про себя стихи, затем – петь песни, затем – рассказывать анекдоты, и на анекдотах дождалась, наконец, финала поездки. Тряска замедлилась, затем и вовсе прекратилась, меня ловко стащили с седла, установили на твердой земле, и лишь после этого убрали с головы мешок. Я подозревала, что от варварского обращения моя прическа сильно оставляет желать лучшего. Может, им стоило оставить мешок на прежнем месте, чтобы не травмировать окружающих моим кошмарным внешним видом. Поправить волосы я тоже не могла: хотя руки развязали, запястья опухли, и пальцы отказывались слушаться наотрез.

В конце концов пришлось смириться с тем, как я выгляжу. В конце концов, похитители могли бы обращаться со мной повежливее, чтобы их эстетическое чувство не страдало от столь прискорбного зрелища.

* * *

Одно хорошо: наступили сумерки, и двор замка, где я оказалась, терялся в полумраке. Никто не смог бы разглядеть мою измученную физиономию, встрепанные волосы и неуверенную походку.

-Вы очень утомлены, госпожа, - обратился ко мне один из встречающих, - Пойдемте в залу, господин ожидает вас.

Простившись с надеждой, что меня не видно, я заковыляла вслед за ним. Мало того, что он мог разглядеть мою непрезентабельную наружность, так еще и прочел на моем лице все чувства, точно в раскрытой книге. «Надо следить за своим лицом», – процитировала я одно из любимых стихотворений, и ступила на крыльцо.

-Добрый вечер, - произнес чей-то голос из полумрака, - Я так долго ждал вас, что едва не двинулся навстречу.

Я сделала еще несколько неуверенных шагов, и оказалась в зале, наполовину освещенном огромными факелами на стенах. Хозяин замка вышел на свет, видно для того, чтобы я смогла рассмотреть его. Бросив в его сторону один только беглый взгляд, я немедленно пожалела, что он тоже отлично меня видит.

Никогда не видела более обаятельного мужчины. Вообще, все обитатели этого маленького мира отличались вопиющей определенностью личности. Полутона, казалось, были им вовсе неведомы, полутона – и сомнения в себе. Незнакомец, кроме чудовищного обаяния мог похвастаться не менее чудовищным сознанием собственного обаяния. Я бы поспорила на что угодно: он прекрасно понимал, какое впечатление производит на окружающих.

Я сравнила бы его с мастерски исполненным рисунком: тонкой кистью, черной тушью на белом фоне. Нечто неуловимо азиатское было в его стройной худощавой фигуре, в узком лице, рассеченном летящими линиями бровей. Однако когда он улыбался, косо срезанные скулы украшались совершенно славянскими озорными ямочками. Как многие красавчики, он походил на диковинного полукровку, порожденного невозможным смешением рас. В полумраке большого зала, при скачущих бликах факелов, его привлекательность становилась поистине опасной, как острый клинок кинжала.

-Прошу извинить за разбойничий способ приглашать в гости, - «азиат» одарил меня еще одной неотразимой улыбкой, - Зато я точно знал, что вы не откажетесь.

-Я – безусловно, но возражения могли обнаружиться у братьев Мэнли…или у самого Властителя, - я улыбалась не менее победоносно, меж тем как в голове лихорадочно перебирала способы найти управу на очаровательного нахала.