Вязь времен-3. Сотни дней несудных

Размер шрифта: - +

2. Шаг никому вслед

Мне все в нем не нравилось. Не нравилась повозка, вызывали подозрение лошади, и стойкое отвращение – старый кучер, омерзительно воняющий луком.

И ехали мы чертовски медленно. И ничего не происходило. «Стоп», - сказала себе я. Вот как раз это следовало считать подарком судьбы. Только внезапных происшествий не хватало, чтобы окончательно возненавидеть поставленные передо мной задачи.

-В хорошее верю с трудом, в плохое – сразу и навсегда, - беседы с собой успокаивали.

Тем более, мы почти приехали. Но любоваться окрестными пейзажами и собственно замком настроения не было.

-Ну замок и замок, видали мы вашу Италию – сапог сапогом… Я могу экскурсоводом подрабатывать уже… «Мрачное Средневековье, дух язычества, битвы за власть, грядущее величие…» - мое бормотанье выполняло функцию громоотвода.

Если бы я не беседовала сама с собой – начала бы вязаться к окружающим. О профессиональных высотах и речи не было – удержаться бы на тонкой грани равновесия и не наворотить непоправимого. Раздражение грызло меня изнутри, не давало покоя ни на минуту и превращало окружающий мир в неуютное, мрачное место.

На сей раз мне пришлось особенно трудно: сомнения одолевали по-прежнему, и не собирались оставить в покое. Встреча с эпическим персонажем неуклонно приближалась, а я все еще не решила, как себя вести. Научить этому не могли никакие тренинги. Отношение ко мне формировалось в первые минуты, и степень доверия – тоже, как ни крути. Корректировать его потом было почти невозможно.

-Тебе должны доверять, - наставлял меня шеф, - А угадать, как у кого вызвать доверие, изволь сама.

«Воровка на доверии», - всплыло тогда у меня в голове.

Между прочим, мне вполне подходило это определение. Наши изыски здорово смахивали на тяжкую форму клептомании, когда тащат все, что не приколочено. Мы тянули из прошлого информацию и людей, которых можно было позаимствовать без чрезмерных затрат, и пользовались трофеями без зазрения совести. Совесть в нашем деле только мешала.

Повозка дернулась и остановилась, и я с удовольствием выбралась наружу. В жизни не встречала экипажа отвратительнее, чем тот, на котором прибыла в Шато-Монфор. Повозка безо всякого намека на рессоры, и даже без мягких сидений, чего я окончательно не могла стерпеть. Словом, я страдала. Причем ко всем моим страданиям добавилось острое чувство опасности – уж не знаю, откуда оно взялось.

-Ну скажи мне, кто я? – из-за ворот я услышала раздраженный мужской голос, - Знаю, прохвост, что ты скажешь… «Мой господин, сеньор Монфора и Сен-Гастена», - дьявол тебя забери, здесь вовсе не мои владения, и ты отлично знаешь это! Я никто, запомни, дурень, никто! «Изменник Монфор, сарацин Монфор, еретик Монфор» – вот что говорят обо мне.

«Браво, браво», - столь трезвая самооценка могла вызвать одно восхищение.

Страсти меж тем накалялись.

Собеседник Монфора что-то пролепетал в ответ, чем привел своего господина в еще большую ярость.

-Кровь Христова, я научу тебя вежливости! – взревел он, и я поняла, что пора вмешаться.

На меня и без того обращали слишком мало внимания. Ворота замка стояли полураскрытыми, словно здесь не ждали никаких нападений. Холодный ветер трепал выцветший вымпел на одной из башен, солнце освещало все до последнего грязные камни двора, и я поежилась, оглядевшись. Мне и раньше иногда казалось, что я попала в неприветливые места. В этот раз ощущение было особенно сильным.

Однако додумать ценную мысль я не успела. Хозяин, наконец-то, соизволил обратить внимание на гостью. Он приблизился быстро, почти бегом.

-Кто вы, госпожа? – ни грамма почтения, ни нотки восхищения в голосе, только тревога.

Зря я, выходит, выряжалась в дорогое платье, укладывала волосы в мудреную прическу… Беспокойство – маловато для начала. Задав вопрос, он напряженно молчал, молчала и я, изучая то, что оказалось перед глазами.

Странное, говоря по правде, производил впечатление этот недоделанный рыцарь. Может, если бы он успел стать членом ордена, выглядел бы иначе…Более уверенно, что ли. Другого слова подыскать я не сумела. Просто одни от смущения делаются еще тише, нежели от природы, а другие, напротив, становятся агрессивными, будто дурно воспитанные дети. Ги Монфор явно относился ко второму типу, еще поразмыслив, решила я. Его лицо словно опалил однажды какой-то страшный костер. Темные глаза сухо блестели, словно у тяжело больного. «Ну да, - лениво отметила я, - Сарацин Монфор, конечно».

-Анна де Тремейль, - представление вышло совершенно официальным, - У меня письмо к Андре де Монфору. Это вы?

Я бросила в него именем брата, словно камнем, и попала на все сто. Он вздрогнул, побледнел, и вроде бы не знал, что ответить. Удивительно, но вполне взрослый и довольно сильный на вид мужчина мгновенно оказался на грани обморока. Можно подумать, его брат погиб вчера…

Поистине, наш диалог выходил непродуктивным. Произнеся по реплике, мы пялились друг на друга, словно пара баранов на какие-то особо новые ворота.

-Ну так что, - взорвалась я, не будучи в силах выносить весь этот бред, - Вы плохо помните свое имя? Скажите же, наконец, вы – Андре де Монфор?



Katarina Kravcova

Отредактировано: 10.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться