Выскочка - 2

Глава 9. "Как разбиваются мечты"

Они переехали в свой новый дом в начале сентября. Двухэтажный особняк притягивал взор внешним убранством, а тихий сад с беседкой навевали уют и покой. Отделка всего помещения была выполнена в кофейно-бежевых тонах. Валерию так сильно изводил токсикоз, что она доверила Андрею выбирать цвета - краска даже на экране ноутбука вызывала у нее тошноту. Муж фантазировал на эту тему всего несколько минут, а потом выбрал то же самое, что и в «Преображении». Лера махнула рукой и в итоге даже осталась довольна. «Возможно, потому что на этот раз ты не выдумывала никаких интерьерных проектов», — посмеивался над ней Андрей.

Первый этаж занимали просторный холл и столовая. Двери из кухни открывались в маленький, уютный садик, достопримечательностью которого стала молодая ива, раскинувшая свои длинные упругие ветви над беседкой. На второй этаж вела каменная лестница. Там были расположены две спальни и рабочий кабинет. Стеклянные двери скрывали балкон, с которого было видно, как вдалеке золотистыми переливами отсвечивает море.

Лера, мучимая жестоким токсикозом, первое время не могла нарадоваться свежему воздуху и покою. После трех месяцев жизни в шумной гостинице тишина вокруг казалась ей раем, а милые плетеные кресла в беседке и вовсе считались подарком судьбы.

Она помирилась с сестрой. Кое-как, со скрипом, Берте и Эле все же удалось к августу открыть магазинчик и начать торговать нарядами. Берта ворчала, что Лера загубит сад в своем новом доме, и, если была возможность, в выходные возилась вокруг беседки с растениями. Она пересадила сестре все сорта роз из маминого сада и тщетно разъясняла, как правильно их укутывать на зиму. Ловила слегка рассеянный, отсутствующий взгляд беременной сестры и хваталась за голову.

— Если бы ты не была внешней копией мамы, я бы решила, что в роддоме тебя подменили! — восклицала она. — Как можно не понимать, о чем я тебе толкую?

В начале декабря второе плановое УЗИ показало, что Лера и Андрей ждут девочку. Для Леры это было очень болезненным ударом. Она никак не могла поверить в то, что не получит такого долгожданного сына. Она даже смирилась с мыслью о внешности ребенка, и, отбросив в сторону фантазии о зеленых глазках и светлых волосах, готова была принять малыша похожим на мужа. Но девочка! Дочка никак не входила в ее планы. Андрей же говорил, что надо благодарить Бога за здорового малыша и не важно, девочка это или мальчик. «Я не верю в вашего Бога», — печально разводила руками в ответ на эти рассуждения Лера.

А в зиму ударил экономический кризис. Санкции больно били по предпринимательству, скачки доллара очень повредили строительной компании, и к концу февраля нерушимая империя Льва Константиновича Сотникова зашаталась. Андрей, потеряв сон и аппетит, целыми днями пропадал у отца, но все тщетно. Не было никакой возможности залатать финансовые потери от скачков валюты, в которой чаще всего велись расчеты за строительные материалы.

— Андрей, как же это?.. — растерянно шептала Лера, поглаживая свой не в меру разросшийся живот. — Я думала, строительная компания никогда не разорится…

— Ты только береги нашу девочку. Слышишь? Береги ее! А мы как-нибудь справимся с кризисом… — бормотал в ответ Андрей.

Ранней весной Лера родила дочку. И сквозь мучительную боль, поглотившую ее без остатка, она с трудом различала первые крики своего появившегося на свет ребенка.

— Она копия Андрея! — всхлипывала от счастья Карина Аркадьевна, которая присутствовала при родах. — И весит почти четыре килограмма!

— Как я могла произвести на свет такую некрасивую девочку?!— в голос рыдала Лера час спустя, когда ей принесли маленький, завернутый в шерстяное одеяльце комочек.

— Дурочка… — гладила по голове невестку Карина Аркадьевна. — Они все такими рождаются. Вот посмотришь, спустя пару недель она превратится в настоящую красавицу!

Но и на следующее утро, и через день при взгляде на малышку Лере хотелось биться головой о потрескавшиеся стены родильного дома. Рыжие волосики, густые бровки, маленькие глазки и крупные мясистые губки никак не хотели становиться эталоном красоты. «Лев Константинович оказался прав… — сокрушенно шептала Лера, прикладывая дочку к груди. — Она все взяла от своего папашки».

— Мне кажется, ты преувеличиваешь, — успокаивал Леру муж, навещая ее в родильном отделении. Палата была платной, и ему был разрешен доступ к жене и дочке в любое время. Главное - надеть бахилы, стерильный белоснежный халат и тщательно помыть руки.

Андрей мог часами любоваться спящей девочкой. Она казалась ему ангелочком.

— Лерочка, я хочу попросить тебя кое о чем, — сказал он накануне выписки из роддома.

— Я тебя слушаю, — измученная нехваткой грудного молока и бессонной ночью, в которую дочка орала диким криком то ли от голода, то ли от коликов, Лера была готова выполнить любую его просьбу.

— Разреши назвать ее Сарой. Так звали мою мать. Она мало что дала мне при жизни, но нашей дочери я постараюсь с лихвой дарить любовь и заботу.

— Это твое законное право, — безразлично пожала плечами Лера. — Ребенок все взял от тебя. И я не имею ничего против выбранного тобой имени.